Огонь в его жилах [ЛП

Но я подхожу к ней сзади и прижимаю ее к себе, ее плечи прижимаются к моей груди. Она прислоняется ко мне, слабая и усталая, и рука, сжимающая мою, кажется еще более хрупкой, чем когда-либо. Я вдыхаю ее аромат, прижимаясь губами к ее влажным от пота волосам. Я ненавижу, что в ее запахе чувствуется запах болезни. Я ненавижу, что я такой беспомощный.

Ее пальцы сжимают мои, когда Гейб вводит иглу, а затем подготавливает мою руку. Он присоединяет трубку, и затем мы оба ждем, и я задерживаю дыхание, когда моя кровь достигает ее.

Она хнычет, крепко сжимая мою руку. Я знаю, что она изо всех сил старается не сопротивляться, но боль становится невыносимой, и она кричит. Гейб отводит ее вторую руку назад, а я обхватываю ее своей, шепча слова утешения, пока она бьется в моих объятиях.

Проходит целая вечность, прежде чем Гейб вынимает иглу, и она, рыдая, падает мне на грудь.

Я обнимаю ее, поглаживая нежную кожу и касаясь волос. Я глажу ее шею… и она с тихим вскриком отстраняется.

— Ш-ш-ш, — говорю я ей, отводя ее волосы в сторону, чтобы я мог их увидеть. Конечно же, у нее за ухом одна из твердых черных шишек.

Моя бедная Андреа. Я прижимаюсь губами к ее лбу.

— Отдохни, любимая. Я рядом.

Я никогда в жизни не был так напуган.

Глава 23

ЛИАМ

Мы проходим мимо больных в палате. Гейб предупреждает меня, чтобы я дал ему знать, если почувствую головокружение, потому что тогда нам нужно остановиться.

— Мы не можем допустить, чтобы ты умер у нас на глазах, — говорит он со слабой улыбкой.

Десять минут спустя он падает навзничь.

Я узнаю румянец и дрожь, сотрясающие его тело, и помогаю ему добраться до кровати, которая недавно освободилась. В комнате тихо, слышно только, как стучат зубы Андреа, когда она дрожит от холода, от которого, кажется, не спасают никакие одеяла.

Я помогаю Гейбу чувствовать себя комфортно, благодарен ему за идею помочь Андреа и остальным. За короткий промежуток времени я перестал ненавидеть этого человека и стал уважать его, и мне грустно видеть, что его подкосила та же болезнь, что и всех остальных. Может быть, я смогу продолжать без него.

Однако следующий человек, к которому я подхожу, мертв, и я накрываю его лицо одеялом, а затем выношу его тело из палаты больных. Сейчас мертвых больше, чем живых, и никто не пришел в себя. На сердце у меня пустота, и я ненавижу это. Я ненавижу все это. Я хочу схватить Андреа и Бенни в объятия, вознести к небесам и никогда не оглядываться назад… но это не то, чего она хочет.

И все равно уже слишком поздно.

Я возвращаюсь к кровати Андреа, где она лежит рядом со своим братом. Бенни проспал большую часть дня, и на мгновение я начинаю беспокоиться, что он мертв. Я дотрагиваюсь до его лба, но он не шевелится, его лоб горячее, чем должен быть у любого человека. Его рука покрыта волдырями, из-под повязки, куда попала кровь, проступает краснота. И все же… он не умер. На данный момент я воспринимаю это как хороший знак.

Я сажусь рядом с Андреа и беру ее за руку. Она обмякла, пальцы вспотели. Я пытаюсь придумать еще что-нибудь, как это исправить, что еще я могу сделать. Ей нужно поесть. Думаю, вкусное, свежее мясо. У этих людей нет ничего, кроме черствых, сладких блюд или консервов, которые много лет назад потеряли свой вкус и питательную ценность. Ей нужна настоящая еда. Свежая вода.

Может быть, даже больше моей крови. Я держу ее за руку, прослеживая голубоватые вены под ее бледной кожей. Смешалась ли моя кровь с ее, или это убивает ее, сжигает изнутри? Так вот почему она такая тихая?

Я снова смотрю на Бенни, но он спит. Невозможно сказать, выздоравливает ли он или кто-то из них.

Я остался последний.

Женщина, которая встретила нас, стонет и мечется в своей постели. Хотя мне нет дела до других людей, я не могу позволить ей страдать. В конце концов, она одна из тех, кто пытался предупредить нас, и она заботилась о других так долго, как могла. Ей тоже нужна моя кровь. Я неохотно отхожу от спящей Андреа к женщине, но не могу воткнуть иглу ей в руку, как это делал Гейб. Она слишком сильно дергается и не может усидеть на месте.

Это работа для двоих.

Расстроенный, я подхожу к Андреа и касаюсь ее щеки. К моему удивлению, она открывает глаза и смотрит на меня.

— Лиам, — шепчет она. — Бенни?

— Спит, — бормочу я, испытывая страстное желание прижать ее к себе, поцеловать, попробовать на вкус. — Как твоя рука?

— Жжение прошло, но она все еще горячая. Я чувствую жар во всем теле. — Она облизывает губы. — Воды?

Я наливаю ей немного и осторожно подношу чашку к ее губам. Больше жидкости стекает по подбородку, чем попадает в рот. Она делает несколько глотков и снова отдыхает, закрыв глаза. На мгновение мне кажется, что она спит, но потом она снова открывает их и смотрит на меня.

— Гейб?

— Он болен.

— Бенни?

У меня замирает сердце. Она не помнит, что спрашивала о нем минуту назад? Но ее глаза лихорадочно блестят.

— Спит рядом с тобой.

— Ему лучше?

— Не хуже, — мягко говорю я.

— Но не лучше. — Она медленно качает головой. — Может быть, нам нужно больше крови. — Она протягивает руку, переплетает свои пальцы с моими, а затем подносит мою руку к своим губам и целует мои пальцы. — Может быть, еще разок дашь ему утром. Возможно, требуется больше, чем один раз.

— Я сделаю все, что смогу, — обещаю я ей, но ее глаза уже закрыты, а хватка в моей руке ослабла. Мгновение спустя она кашляет, а затем ее начинает рвать. Я переворачиваю ее на бок, ненавидя себя за то, что это обнажает огромную черную шишку у нее на шее. Это напоминает о том, что она все еще больна. Они все еще больны, и я остался один.

Я ухаживаю за Андреа, вытираю ей лицо, когда она заканчивает, и даю ей еще воды. Выпив немного, она теряет сознание, а я держу ее за руку, ожидая знака, что ей становится лучше. Какой-нибудь намек на то, что мы поступили правильно.

Но она только дрожит, не в силах справиться с тошнотой. Бенни, лежащий рядом с ней, замер. Я смотрю на Гейба, который лежит через несколько кроватей от меня, и дико мечется под одеялами.

Если им всем понадобится больше крови… Я не смогу сделать это в одиночку. Я не знаю как. Если бы я мог, я бы отдавал свою кровь Андреа до тех пор, пока у меня больше ничего не останется. Она может взять все до последней капли. Я подношу ее руку к своим губам и провожу губами по костяшкам пальцев.

Но я не могу сделать это сам.

Нам нужно дать им еще крови, и мне нужна помощь. Мне нужно вернуться в Форт-Шривпорт, к Эми и Расту.