Страница 57 из 83
Я обнимаю ее, пока она спит, ее дыхание прерывистое, как будто она все еще хочет плакать во сне. Здесь тихо, во всем здании темно и сумрачно. На столах горело несколько свечей, но мы позволили им догореть всем, кроме одной. Запах мертвечины и тошнота усиливаются, и я снова и снова зарываюсь лицом в волосы Андреа, пытаясь прогнать их. Дикость гложет меня в глубине души, и я ненавижу, что она приходит ко мне даже сейчас, когда я ничего так не хочу, как быть рядом с Андреа, поддерживать ее, пока она ждет смерти своего брата.
Потому что это действительно звучит так, будто он вот-вот умрет. Еще восемь человек скончались. Есть еще несколько, которые не доживут до утра, и зал постепенно пустеет. Женщина, которая ухаживала за всеми, — одна из тех, кто не доживет до утра; последний час ее рвало кровью, и Гейб сидел рядом с ней, предлагая ей выпить и помогая пережить самое тяжелое.
Я прижимаю к себе свою женщину, пытаясь представить себе эту болезнь. У драконов нет ничего подобного. Мы не ослабеваем и не заболеваем от внешних факторов. Мысль о том, что я могу потерять ее из-за чего-то подобного, пугает меня больше, чем я могу себе представить. Я все еще пытаюсь смириться с тем фактом, что Андреа никогда не сможет быть моей. Я никогда не думал, что могу так быстро потерять ее из-за чего-то подобного.
Я прижимаюсь губами к ее макушке и крепко притягиваю ее к себе.
Андреа дрожит, приваливаясь ко мне.
Мое тело напрягается. Нет.
Она просто холодная.
Я глажу ее по щеке, провожу пальцами по коже. Она кажется теплой, еще теплее, чем раньше. Раскрасневшейся. Ее кожа влажная от жара, и я наклоняюсь вперед и глубоко вдыхаю ее аромат. Там. Этот запах никуда не делся. Эти ужасные, липкие, темные миазмы проникли в ее запах.
Она больна.
— Нет, — рычу я, прижимая ее к себе. Обхватываю ее голову и крепко прижимаю к себе. — Андреа, нет. Ты будешь бороться с этим. Ты не заболеешь.
— Ммм, что? — Она просыпается, но ее движения вялые, как будто ее конечности слишком тяжелые.
— Посмотри на меня, — требую я, сжимая ее подбородок пальцами и запрокидывая ее голову назад. — Андреа, посмотри на меня.
Ее голова откидывается назад, и она моргает сонными, расфокусированными глазами, глядя на меня. А затем она снова вздрагивает.
— Мне так холодно, Лиам.
Горячая, неистовая ярость захлестывает меня. Нет. Нет, я не могу потерять Андреа. Я прижимаю ее к себе, но ее запах заставляет мое тело реагировать. К беспомощной ярости, которую я испытываю, добавляется мучительный голод по обладанию ею, пока я не понимаю, что трещу по швам. Я представляю ее, завернутую в простыни, в комнате с мертвецами, и раскаленная добела ярость пронизывает меня насквозь, заставляя кожу зудеть, а все тело пылать.
Я готов окончательно сойти с ума.
Я закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов. Андреа бормочет что-то неразборчивое и снова погружается в сон. Я обнимаю ее еще мгновение, а затем, поскольку это разжигает во мне собственнические чувства, я осторожно кладу ее рядом с Бенни и укутываю одеялом.
Она все дрожит и трясется, а ярость, разъедающая мои внутренние стены, растет.
Нет.
Это несправедливо.
Я встаю и ухожу от нее, хотя мне невыносимо покидать ее. Но я не могу здесь оставаться. Если я продолжу вдыхать ее тошнотворный аромат, то потеряю контроль над собой.
Если я сойду с ума, я не смогу ей помочь. Должно же быть что-то, что я могу сделать. Должно быть. Я отказываюсь просто сидеть и позволять этому происходить.
Я не позволю моей женщине умереть.
Я меряю шагами комнату, погруженный в свои яростные мысли. Разум женщины-дракони отстранен, но он давит на меня, словно ожидая шанса прикоснуться к моему собственному. Ее давление тоже не помогает. Сосредоточься, — напоминаю я себе. — Подумай о своих ментальных стенах. Сделай их прочными.
Я так погружен в свои мысли, что, когда Гейб дотрагивается до моей руки, я оборачиваюсь к нему и рычу. Я знаю, хотя и не вижу, что мои глаза почернели от ярости, и чувствую запах дыма, который вырывается из моих ноздрей.
— Что? — Я стискиваю зубы, сжимая кулаки.
— Еще двое мертвы, — мрачно говорит он. — Поможешь мне перенести их?
Мне плевать на мертвых незнакомцев. Единственный человек, который мне дорог, лежит в постели с Бенни, дрожа рядом со своим братом.
— Андреа больна, — говорю я ему.
— Да. Я думаю, что у меня это тоже начинается. — Он упирает руки в бока. — Я буду продолжать, сколько смогу, но, возможно, это продлится недолго.
Я впервые замечаю, что его щеки покраснели, а глаза остекленели. На мгновение я прихожу в ярость.
— Ты не можешь быть таким же больным. Мне нужна твоя помощь!
— Ты думаешь, я этого хочу? — Он устало улыбается мне. — Поверь мне, я бы больше всего на свете хотел вернуться домой, но у меня нет такой возможности.
— Скажи мне, что я должен сделать
— Похоронить нас?
Я снова рычу.
— Я не сдамся.
— Нет, я думаю, в тебе для этого слишком много огня. — Гейб задумчиво смотрит на меня. — Ты не болен?
Я в ярости пожимаю плечами.
— С чего бы мне болеть? Я не человек.
Он протягивает руку и кладет ее мне на лоб, затем заглядывает в глаза.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
Я отталкиваю его руку.
— Я такой же, как всегда, только с каждым мгновением становлюсь все злее.
— У вас волшебные люди? Так ты меняешь форму? Так ты выдыхаешь огонь? Или это заложено в тебе на генетическом уровне?
— Зачем тебе знать? — нетерпеливо спрашиваю я. Я хочу вернуться к Андреа и обнимать ее так долго, как только смогу. Если этот человек мне не поможет, мне нужно придумать что-то еще. — Почему так важно, волшебный я или нет?
— Потому что ты не болен. И потому что я болен. — Он слегка улыбается мне. — И потому что Андреа больна. И я пытаюсь придумать, как это исправить.
Он снова заинтересовал меня.
— Продолжай.
Гейб потирает свою волосатую челюсть.
— Итак… один из способов, которым люди предотвращают болезни, — это заразить кого-то небольшим количеством того же вещества, чтобы его кровь знала, как на это реагировать. Мне просто интересно, что произойдет, если мы добавим немного твоей крови к человеческой.
— Это обожгло бы Андреа, — говорю я ему, представляя, как мое пламя раздирает ее изнутри. Я думаю о том, как близки мы были к слиянию и как я бы обжег ее. — Даже при высокой температуре ваши тела недостаточно горячи, чтобы без боли принять мою кровь. В наших жилах течет огонь.