Страница 74 из 88
лава 57. Агенор
Агенор откинулся на спинку кресла. Он чувствовал усталость — ту глубокую, приятную усталость, которая приходит после долгой работы в состоянии, которое он сам не мог объяснить.
Перед ним на столе лежало кольцо.
Оно было уникальным. Воплощение Бастет в виде чёрной кошки из обсидиана — со всеми царскими регалиями. Изумрудные глаза сияли, когда на них падал свет; на шее кошки покоился усех из изумрудов и алмазов. Окантовка усеха была создана из такой мелкой алмазной пыли, что выглядела инеем на чёрном камне. На голове кошки — золотой урей с головой кобры. У кобры тоже были изумрудные глаза. В ушах кошки — золотые серьги с алмазами и изумрудами. Мелкие алмазы покрывали низ серёжек и опять казались инеем на золоте.
Кольцо было с двойным обхватом: нижний обруч и верхний — из золотого хвоста кошки, который обвивал палец.
Агенор смотрел на своё творение. Кошка выглядела живой, словно замерла на мгновение и вот-вот оживёт, встряхнётся и важно пойдёт по своим делам. Это была нереальная, изящная работа.
Он создал это кольцо опять в состоянии потока. Все свои гениальные вещи он создавал именно так — в трансе, когда время исчезало, а руки двигались сами. И потом он не мог объяснить, как это сделал.
Он знал, что он любимец богини Бастет.
Во снах он видел инструменты и приёмы, которых не существовало в реальности. Она давала ему заказы во сне: что нужно сделать для статуи богини, что и как создать, кому продать. Он всегда знал, для кого предназначено его изделие — для храма или для продажи.
Но это кольцо…
Он создал его в трансе и совершенно не понимал, для кого оно. Богиня не дала указаний, хотя он чётко ощущал её присутствие во время работы. Кольцо было сделано под определённый размер — хотя его фишка была в том, что он делал безразмерные кольца, с несоединённым обручем, который мог подойти любому пальцу.
Агенор сидел и смотрел на своё творение. Не мог налюбоваться. И в то же время недоумевал.
Его мать была очень больна — ей было не до украшений. Дочь друга его отца сохла по нему, но не вызывала у него трепетных чувств, хотя родители упорно настаивали, чтобы он обратил на неё внимание. Он был эстетом до болезненного состояния: ненавидел людей, неспособных оценить красоту. Всё некрасивое вызывало в нём отвращение.
Отец — придворный ювелир и надзиратель ремесленников — создавал великолепные вещи, лучшие в Египте. Они стоили баснословных денег. Но то, что создавал Агенор, было на уровне божественного.
Так для кого же это кольцо? — в который раз задал он себе вопрос.
Бастет не нужны украшения. Хепри, дочь друга отца, тоже отпадает. Заказчиков на это кольцо не было.
И ещё одна странность: если взять кольцо в руки, оно отдавало прохладой, словно в прохладный день стоишь возле Нила. В нём была божественная составляющая. Оно предназначалось для кого-то важного и ценного.
Вот только для кого?
Агенор сидел и ломал голову.
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге нарисовался его друг детства — Агрей. На год старше, полная противоположность Агенора: смешливый, взрывной, суматошный. Они дружили с песочницы, и эта дружба оставалась крепкой, несмотря на разницу характеров.
— Агенор! Ты слышал новость? В город прибыла Верховная жрица. Она исцеляет людей. Говорят, она — посланница Бастет. Она даже кошек исцеляет!
Агенор не сразу обернулся. Он всё ещё смотрел на кольцо.
Наконец поднял голову.
— Моя мать… — сказал он тихо.
Он отложил кольцо, встал.
— Я должен увидеть жрицу. Сейчас.