Страница 55 из 88
Глава 42. Тревожные вести
Переговорив с отцом, Ненофер решила переговорить с мужем.
Небсену был старше её на десяток лет. Спокойный, неторопливый, с глазами, которые видели больше, чем говорили. Он принадлежал к тем людям, чьё присутствие не давит, но чьё слово редко оспаривают. Один из самых уважаемых людей в стране, он занимал пост главного хранителя «Дома жизни» — Пер-Анх.
«Дом жизни» не был просто библиотекой. Это был архив, академия, университет и хранилище тайн — всё сразу. Место, где хранилась память Египта.
Главная задача заведения — сохранять священные книги, ритуалы и заклинания. Чтобы не прервалась традиция. Чтобы знание не умерло вместе с теми, кто его нёс. Писцы-библиотекари переписывали древние папирусы, которые со временем ветшали, превращаясь в труху. Они хранили тексты самих богов. Настоящие — те, что работали. И ложные — для отвода глаз. Тексты, которые боги писали, когда ещё правили Египтом. До фараонов. До людей. До всего.
Существовала легенда — её шептали в самых тёмных углах хранилищ, — что тайные знания древние боги получили от рептилий. Разумных существ, владевших этим миром до прихода богов. Но это была тайна всех тайн. Даже жрецы не решались говорить о ней вслух.
В «Доме жизни» обучали будущих жрецов, чиновников, архитекторов, врачей — и, конечно, писцов. Преподавали астрономию и математику, медицину и юриспруденцию, магию и даже иностранные языки. Здесь формировали интеллектуальную элиту страны. Тех, кто будет вести Египет вперёд — или назад, к истокам.
Большая часть знаний была закрытой. Тексты по магии и медицине имели гриф «Никому не открывать». Они передавались строго посвящённым, из рук в руки, из уст в уста. Их не выносили за стены Пер-Анх. Их не доверяли папирусу, если можно было доверить памяти.
Должность главного библиотекаря была государственной и чрезвычайно престижной. Это был узкий круг «посвящённых в высшие знания». Небсену был не просто хранителем папирусов. Он был хранителем смыслов. Фараоны обращались к нему за советом, когда нужно было принять решение, основанное на прецедентах прошлого или древних законах. Его слово редко оспаривали. Его мудрость редко подвергали сомнению.
Он не лез в дворцовые интриги. Но когда речь заходила о знании — он становился непреклонным. Его слово было законом в вопросах знания. Никто не смел ему перечить, когда речь шла о древних текстах, пророчествах или тайнах.
Исида отметила их семью. Боги ценят тех, кто хранит их слово.
Небсену выслушал жену внимательно, не перебивая. Уточнил детали. Потом сказал спокойно:
— Пока ничего не сообщай сыну.
— Почему? — удивилась Ненофер.
— Баахир избалован. Ему шестнадцать. С приятелями по куражу может похвастаться открывающимися перспективами. А все перспективы любят тишину.
Ненофер вздохнула — она знала, что муж прав.
— Свяжись с твоим двоюродным братом, — продолжал Небсену. — Пусть начинает подготовку к отправке в Пунт. Сына поставим перед фактом. Он поедет — и всё.
— А если откажется?
— Не откажется. — Муж посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. — Ты его мать. Ты умеешь убеждать. Ненофер глубоко вздохнула и посетовала на превратности судьбы.
— И ещё, — добавил Небсену, — будь осторожнее при дворе. Полностью переключись на контракт по закупке зерна для армии. Это сейчас главное.
— Ты прав, — кивнула Ненофер. — Как всегда.
Ненофер сидела в своём кабинете, прикидывала варианты — куда отправить корабли за зерном, — когда доложили о прибытии Ахтоя, главы писцов из дворца фараона.
Она нахмурилась.
— Ты можешь раскрыть наше сотрудничество, — укорила она гостя.
— Царицы в столице нет, — ответил Ахтой спокойно. — Теперь это не суть важно.
— Что случилось?
— Тревожные вести с юга. В Нубии восстание. Фараона и наследника в столице нет.
Ненофер подалась вперёд.
— Визирь знает, где фараон, но никому не говорит. Трясётся — ему ведь придётся принимать решение. — Ахтой помолчал. — Как он утверждает, фараон вне досягаемости. Поэтому почтовыми голубями весть придётся отправить Рамсесу. А в Бубастис — гонцов.
— Фараон в Бубастисе? — Ахтой не скрывал удивления. — Что он там забыл? Неужели на празднование богини Бастет поехал? Зачем ему это?
Он сыпал вопросами, но Ненофер нахмурилась. Ей не хотелось посвящать его в дела государства и объяснять, кто где и почему.
Она сделала удивлённое лицо — мол, ничего не знаю по данному вопросу.
— Но я немедленно отправлю голубиную почту царице Туе, — сказала она. — Сообщу о бунте в Нубии. Однако неплохо бы иметь подтверждённые сведения.
Ахтой протянул ей письмо.
— Я получил его сегодня. Показал визирю — и сразу отправился к вам. Собственно, мы оба надеемся, что вы отправите письмо царице.
— Отправлю, — сказала Ненофер. — Если оригинал письма оставите мне.
Ахтой замялся.
— Это… не совсем…
— Без оригинала я ничего писать не буду, — отрезала Ненофер.
— А зачем вам оригинал?
— Я собираюсь сама отправиться в Бубастис. На корабле. И вручу письмо фараону лично.
Ахтой посмотрел на неё с уважением и тревогой одновременно.
— Вы рискованная женщина, госпожа.
— Риск — моя профессия, — усмехнулась Ненофер. — Что вы решили?
Ахтой помолчал, взвешивая, потом нехотя протянул письмо.
— Забирайте.
— Умный выбор, — сказала Ненофер, пряча папирус в стол.
На самом деле она решила не только вручить письмо фараону. По пути в Бубастис она заглянет в Мемфис — даст указания своим людям скупать зерно. Но не сильно светиться. Покупать якобы для перепродажи. И заполнять амбары Ненофер. Без лишнего шума.
Ахтой поклонился и вышел.
Ненофер осталась одна. Посмотрела на письмо — потом на карту Нила, лежавшую на столе.
— Бубастис, — прошептала она. — Что ж. Пора навестить город кошек.