Страница 86 из 93
«Провели как последнюю дуру».
Морок паники спал, и стали видны колья на дне приготовленной для нее ловушки.
Она бросилась к выходу. Задвинуть засов, забаррикадироваться! Может быть, они не успели ее догнать! С той скоростью, с которой она неслась, им пришлось бы..
Дверь распахнулась с таким треском, будто старое дерево развалилось пополам от удара молнии. Огромная фигура Сергея Бабкина заслонила свет. За ним стоял Илюшин.
Сыщик быстро пошел вперед, тесня ее на Максима. Все как в ночном кошмаре. Только пистолет был не в ее руках, а в его, и казался обманчиво крошечным.
Они ее перехитрили. И пришли сюда, чтобы отобрать ее прекрасную новую жизнь, – жизнь, которую она заслужила.
Эта мысль подействовала на нее как укол адреналина. Завизжав, она кинулась на Бабкина и повисла на руке, сжимающей оружие.
Он опешил – всего на секунду, но этого оказалось достаточно. Первый клинок вонзился ему в плечо. Второй убил бы Илюшина, если бы тот с невероятной быстротой не уклонился.
Сергей выронил пистолет. Она изловчилась отшвырнуть его ногой назад, к Максу, и только после этого сыщик стряхнул ее.
Калита наклонился за оружием. Ее крик послужил ему предупреждением: «Ты не успеешь!» Бабкин ломился вперед, их разделяли каких-то три метра. Максим – умница, верно оценил ситуацию и мягко, с кошачьей грацией потянул с полки свой тесак.
Вот когда она оценила его правоту. «Нож всегда должен быть под рукой», – со своей веселой улыбкой объяснял Калита. На его оружие можно было наткнуться где угодно. С маниакальным упорством он развешивал всюду кожаные карманы, словно шаман, ставящий охранительные метки вокруг стойбища своего племени.
Она упала на пол, чтобы не мешать ему, и поползла на корточках вдоль стены. Один из ножей, отбитый Бабкиным, воткнулся в доски прямо перед ней. Она схватила его – это оказался длинный клинок – и бросилась в комнату.
За ее спиной разворачивался бой. Ей нужно было как можно скорее добраться до подвала, но в последнюю секунду она обернулась – и застыла, не в силах оторвать взгляд от того, что происходило в коридоре.
Максим с немыслимой скоростью полосовал перед собой воздух. Лезвие металось перед ним, как живое. Бабкин был залит кровью.
Илюшина нигде не видно. Она с облечением подумала, что он сбежал, но тут же поняла, что это невозможно. Не сбежал, а ищет окно, через которое можно проникнуть в дом.
Бабкин швырнул в Макса стул, стоявший у двери, и сдернул с крюка толстую куртку. Намотав ее на руку, он снова пошел вперед, выставив ее перед собой. Куртка походила на огромный улей. Ей даже показалось, что она различает яростное гудение диких пчел.
Ей не приходилось раньше видеть, чтобы настолько огромный человек двигался с такой ошеломительной легкостью и быстротой. Любого другого Калита давно бы убил. Несколько раз лезвие чиркало в опасной близости от горла Сергея. Но каждый раз он уклонялся и продолжал теснить Максима, пытаясь подобраться к своему оружию.
Откуда-то донесся звон разбитого стекла. Она знала, что все окна наглухо закрыты ставнями. Что это? Где это? И вдруг сообразила – мансарда!
Как Илюшин сумел пробраться туда? Рядом нет ни одного дерева!
Дверь в мансарду заперта. Но сейчас она почти не сомневалась, что этот изворотливый сероглазый мерзавец сумеет пробраться вниз.
Схватить бы пистолет! Но Макс танцевал прямо над ним. Черный корпус матово поблескивал под его босыми ногами. Она помешает ему, если сунется к оружию. Сейчас он в подобии экстаза. Наконец-то ему встретился достойный противник! Макс давно об этом мечтал. Наверное, и ему слышна победная песня диких пчел. Он сам стал одной из них. Сыщик не готов к такому страшному противнику. Макс измотает его, а когда тот на секунду утратит бдительность, куснет его в шею. И тогда Бабкин истечет кровью, как огромная свинья, а пробравшегося вниз Илюшина они с Максом утопят в его крови.
Она почувствовала на губах привкус меди и вышла из оцепенения.
Значит, никто не умирает от отравления..
Раз все так обернулось, с Никой нужно кончать. Максим убьет сыщиков, а ей достанется небольшая часть работы.
Она сунула нож за пояс и подошла к открытому люку в полу посреди комнаты. Вниз вела крутая деревянная лестница.
Из коридора раздался хриплый крик. Кричал Сергей Бабкин, и она даже засмеялась: наконец-то! Он еще долго продержался!
— Назад! Уходи, дура! – кричал Бабкин.
Это он кому?!
Снова это противное ощущение, словно щиколоток касаются теплые щупальца водорослей.. Она начала быстро спускаться. Потом, все остальное потом! Мертвенный белый свет заливал низкий подвал. Она отодвинула тяжелый засов и толкнула дверь. Какая же здесь холодина.. Показалось, будто за спиной послышался какой-то звук, но сейчас ничто не могло ее отвлечь.
— Ника! – позвала она женщину, сидевшую на кровати возле стены. – Ника, извини.. По-другому не выйдет.
Вытерла кровь из рассеченной губы.
Максим немного учил ее обращаться с ножами. Перерезать горло – проще и быстрее всего.
Ее ударили в спину с такой силой, что она отлетела к стене и выронила свое оружие. А когда обернулась, между ней и Никой стояла Даша Белоусова и скалила мелкие зубы.
«Господи, какой же кретин», – с бессильной злобой подумала она про Ревякина. Подняла нож и молча кинулась на девчонку.
Ее изумление было сродни тому, которое испытал Бабкин, столкнувшись с Калитой. Даша дралась с остервенением и таким умением, которых она в ней не ожидала. Первые три выпада девчонка отбила, схватив железную миску, стоявшую возле Никиной кровати. А ведь это была ее собственная идея – кормить Нику, будто собаку!
Лезвие бессильно звякало о металл. Она на мгновение растерялась, и миской ее ударили прямо в лицо.
— А-а-а!
Она не смогла удержать вскрика боли. Второй удар пришелся краем миски по переносице. Кровь хлынула с такой силой, словно прорвали пакет, приготовленный для переливания.
Она попятилась, прижимая ладонь к носу. А когда подняла взгляд, перед ней стоял не один противник, а двое.
Ника, измученная, слабая, но с неугасимым блеском в синих глазах.
И курносая девчонка, которая третий раз пыталась испортить ей всю игру.
— Ты просто дура тупая, – сказала Даша, оскалившись. – Злобная тупая дура с ножом. Могла бы хоть связать ее..
— А она меня связывала, – хрипло отозвалась Ника. – Поначалу. Потом ей надоело..