Перо бумажной птицы

Глава 11

В три часа ночи Бабкина разбудил телефонный звонок. На экране высветилась фамилия следователя, и Сергей мгновенно проснулся. Неужели это из-за Белоусовой?

— Иван Вадимович? – негромко сказал он, ожидая неприятностей.

Встал, бесшумно вышел из комнаты, чтобы не будить спящую жену.

— Сергей, для тебя есть новости по вашему делу, – сказал следователь. Голос охрипший – значит, тоже разбудили. – Нашли Веронику Овчинникову.

Час спустя Илюшин и Бабкин сидели в больничном коридоре. Тусклый свет. Банкетки без спинок, Сергей ненавидел такие всей душой. Запах кофе из автомата возле лифта.

Шаги в коридоре прозвучали так громко, словно к ним приближался великан.

Но из-за угла показался всего лишь следователь. Он был маленький, мятый и сморщенный, будто ночевал сложенным в коробку.

Сыщики встали ему навстречу.

— Пошли перекурим, братцы, – устало сказал следователь.

Пока дымили за больничным крыльцом, он вкратце рассказал о последних событиях.

В поселке, где накануне Даша, Бабкин и Макар искали дом, из которого сбежала девушка, в час ночи произошел взрыв.

— Сначала, видимо, начался пожар. – Следователь выкинул окурок и сразу закурил вторую сигарету. – Потом пошли взрываться баллоны. Не один и не два. Ну, экспертиза покажет. Дом сгорел дотла, даже от деревьев вокруг ничего не осталось. Соседи уцелели – вовремя пожарных вызвали. Наряды до сих пор там работают..

— А Овчинникова? – напряженно спросил Сергей.

— Ее нашли через дорогу, в кустах. Как она туда добралась, я ума не приложу. Повреждения очень серьезные. Ее сильно били. Сломаны скуловые кости, нос, правая рука.. Пальцы на правой тоже переломаны, все кроме большого. Переломы ребер, внутреннее кровотечение.. Это я сейчас вам по памяти пересказываю, а когда доктор начал все это излагать, я думал, она живой не выберется.

— А что, выберется?

— По его словам, травм, несовместимых с жизнью, у Овчинниковой нет. Она, конечно, изуродована. Понадобится долгое восстановление. Поговорить в ближайшее время – без вариантов. Сейчас она на операционном столе. Что-то у нее еще повреждено.. Забыл. Елки, никак не проснусь.

Окурок описал алую дугу, рассыпаясь искрами, и потух в луже.

— На месте пожара нашли еще кого-нибудь? – спросил Макар.

— Пока нет.

— А свидетели что говорят?

— Мои ребята там работают. Но пока никто ничего не видел.

— Известно, на кого зарегистрирован взорванный дом? – вступил Бабкин.

Следователь посмотрел на него укоризненно.

— Меня два часа назад подняли из постели. Много я успел выяснить, как по-твоему? То, что знал, вам сказал. Все, на сегодня хватит новостей.

Он сунул руки в карманы и пошел, ссутулившись, к машине.

Бабкин выдохнул, посмотрел на Илюшина.

— Утром Даше позвоню. Слушай, живая!.. Даже не верится!

— Надеюсь, на пожарище найдут три тела, – сказал Макар.

— Аслановой, Калиты и Ревякина?

— Или хотя бы двоих. Ревякин у них – тупая сила. Но если Асланова или Калита остались в живых, нам рано расслабляться.

Наступившее утро принесло с собой новости, которых они и опасались. На месте пожара никаких тел не обнаружили.

— Может быть, это к лучшему, – подумав, решил Илюшин. – С Аслановой при ее хитрости сталось бы подбросить чужой труп. А нам потом гадать: жива она или сгорела.

Эксперты, работавшие на месте пожарища, подтвердили, что в подвале было большое количество стекла. Впрочем, ни Бабкин, ни Илюшин не сомневались в словах Белоусовой.

— Даша спровоцировала их своим побегом, – сказал Бабкин. – Я думаю, они пытались перетащить Овчинникову в другое место, но что-то пошло не так. Все остальное можно узнать только у нее. Ну, или у Калиты с Аслановой, если их задержат.

Однако ни Ревякина, ни Калиту, ни Веру Загребину найти не удалось. Уничтоженный дом был зарегистрирован на имя женщины, которая по документам приходилась Калите бывшей женой. Пять лет назад у них был оформлен развод. А последние три года о женщине никто не слышал. Искать ее было некому, и она даже не пополнила списки без вести пропавших. Соседи не интересовались ни судьбой, ни хозяевами участка дома номер семьдесят восемь. Машина заезжала на территорию, ворота за ней закрывались, и все остальное происходило за высоким забором.

Поселок – это не деревня. Много новых владельцев. Мало любопытствующих.

Бабкин приехал на место пожара вместе с Дашей, и оба со скрытым облегчением убедились, что они не были здесь в прошлый раз.

Шесть баллонов с газом разнесли и подвал, и надстройку. Территория была огорожена предупреждающей красно-белой лентой, но среди обломков шныряли мальчишки, кидались камнями. Бабкин шуганул их.

Они молча обошли участок, серый от пепла, как грязный ковер. Почерневший забор, опаленная трава.

— Все такое небольшое, – растерянно сказала Даша. – Когда я убегала, мне казалось, что дом огромный! А здесь просто яма с обломками – и все.

— Дом действительно был просторный. – Сергей огляделся. – Как же они ухитрились оборудовать подвал так, что никто из соседей ничего не услышал?

— Может, и услышал, – возразила Даша. – Но всем начхать. Подумаешь, ремонт! А когда мы к Нике поедем?

— Надеюсь, скоро.

Но прошло две недели, прежде чем Илюшина и Бабкина пустили в больницу.

Ника лежала в отдельной палате. На подоконнике пестрели букеты, под потолком беззвучно работал телевизор. Сергея поразили не плотно забинтованная голова и не рука в гипсе, а огромные фиолетово-черные синяки под глазами, такие яркие, словно ее загримировали специально. Врач предупредил, что у пациентки было серьезное сотрясение мозга. «Она помнит не все. Постарайтесь ее не тревожить, насколько это возможно».

При виде сыщиков Ника попыталась улыбнуться.

— Здравствуйте! – голос звучал хрипло, как пластинка в старом патефоне. Сергей вспомнил, какой красивой она показалась ему при первой встрече. – Вы только не пугайтесь, хорошо? Старые синяки уже сошли, эти – свежие, после операций.

— Мы испугались намного раньше – когда вас увезли, – сказал Илюшин.

Он придвинул стул и сел. Сергей завидовал его способности чувствовать себя как рыба в воде в любой ситуации. Сам он неловко потоптался у двери, прежде чем решился подойти, и обругал себя за то, что они не купили по дороге цветов. С другой стороны, здесь их и без него больше, чем на свежей могиле. Тьфу, черт.. Что за дурацкие сравнения.

— Врачи обещают выписать через неделю, если все будет хорошо заживать.. Жду не дождусь, когда окажусь у себя.