Перо бумажной птицы

Ему по-прежнему нравилось появляться с ней на людях. Иногда он покупал ей платья, и Ника видела радость в его глазах, если выходила в них. Случались вечера, когда они сидели вместе, обсуждая дела на производстве. От Егора пахло парфюмерной водой, которую она подарила ему много лет назад и которую с тех пор он постоянно покупал себе сам, они смеялись, спорили, снова смеялись, и можно было на секунду поверить, что у них все хорошо. Но на следующий день Ника находила остатки кокаиновой дорожки на его столе, и все возвращалось на свои места.

До нее доносились слухи, что какая-то женщина родила от него ребенка. Когда Ника задумывалась об этом и представляла их малыша, у нее разрывалось сердце. Дошло до того, что она стала просыпаться с сильной болью за грудиной, – и она запретила себе об этом думать. Ника последовательно уничтожала в себе все, что могло болеть, ныть, мучить и делать ее слабой.

Егор подал в суд на опровержение отцовства и выиграл. Узнав об этом, она ощутила удовлетворение. Все-таки не только у нее, но и у него не было детей.

К концу года отчаянно несущаяся телега, казалось, замедлила свой бег. В ноябре Ника даже стала надеяться, что все вошло в колею. Разбитую, ухабистую, но колею.

Егор почти полностью перевалил дела на жену. Он гонял как бешеный на своем спортивном «Субару» от Нижнего до Игнатинска, пил, кутил по ночным клубам, а однажды, хохоча, приволок домой вдребезги пьяную девчонку на вид не старше семнадцати. Пока он закидывался в ванной своей дрянью, Ника вызвала такси, дотащила девчонку до машины и отправила восвояси, благо та смогла заплетающимся языком выговорить адрес. Она подчищала грязь за своим мужем так же привычно, как жена алкоголика вытирает блевотину с пола по утрам.

Но дела на фабрике шли хорошо. Они стали самым крупным мебельным производством в области. «Можно ведь и в таком режиме существовать, – говорила себе Ника. – Быть формально замужем. Заниматься любимым делом». Почти идиллическая картинка, если бы не распиханные по всем карманам перцовые баллончики. Егор пока держался, но Ника обострившимся чутьем ощущала, что у него руки чешутся врезать ей хорошенько. Жена отказывала ему в том, что он считал своим по праву.

«Двинет мне в морду – брызну из баллончика. В другой раз не полезет». Об этом Ника теперь думала практично и несколько отстраненно, будто бы не о себе. Ее только немного удивляло, как быстро она стала считать нормальным то положение, в котором они оба оказались.

Все закончилось пятнадцатого ноября.

Телефон зазвонил около девяти.

— Слушаю?

— Ника, это я, – голос в трубке принадлежал ее мужу, но в первые секунды она его не узнала. – Ника, я в беде. Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, очень тебя прошу..

Он, кажется, заплакал, и Ника испугалась всерьез.

— Егор, что случилось?

— Мне разрешили тебе позвонить.. Найди адвоката, вытащи меня отсюда..

Из его сбивчивых объяснений, перемежающихся пьяными слезами, Ника в конце концов смогла нарисовать картину случившегося.

Егор подрался в ночном клубе, вывалился пьяный на улицу, сел за руль.. Домчался до Игнатинска и сбил человека на пешеходном переходе.

— Я ему сигналил.. – бормотал Егор. – Я его вообще не заметил.. А чего он выперся, по сторонам не смотрит.. Никуша, вытащи меня отсюда.. Я здесь не могу! Плохо мне!

— Кто это был? – спросила Ника.

— Б.. да какая разница! – взорвался Егор. – Мудак какой-то! Ника, я здесь вообще ни при чем, а на меня сейчас всех собак повесят..

Он начал плести что-то о собаках, о каких-то бомжах, которых надо гнать от города за сто километров, он нес что-то совсем уже несусветное, и Ника оборвала его. Спросила, в каком он отделении, что ему сказали.. Егор стал рассказывать, как его задерживали. Вырисовывалась совсем нехорошая картина: похоже, его ловили по всему городу, он разбил и свою «Субару» и машину преследователей, оказал сопротивление, и его избили, говорил он, постанывая, то и дело сглатывая слюну.

— Я приеду через час, – сказала Ника.

— Подожди! Звони Гордееву, пусть вытаскивает меня.

Гордеев был адвокатом по уголовным делам. Егор давно заручился его поддержкой.

Ника пообещала связаться с адвокатом, положила телефон на полку и с минуту стояла неподвижно, глядя перед собой.

Телефон зазвонил снова. Ника с облегчением увидела, что это Юля, ее помощница. Должно быть, на производстве что-то случилось. «Лишь бы не пожар». Ника ужасно боялась пожара и чьей-нибудь гибели в огне.

— Да, Юля, что произошло?

В трубке всхлипывали.

— Вероника Кирилловна, вы уже знаете? Вам уже сказали, да?

— Юля, перестань реветь и скажи по-человечески!

Вместо того чтобы успокоиться, помощница зарыдала в голос.

А потом сказала то, что навсегда перечеркнуло предыдущую Никину жизнь.

Они снова сидели с Дашей на кухне. Только теперь за окном стоял теплый щедрый осенний день, и по двору бегал ошалевший от свободы Буран.

Даша с утра, даже не позавтракав, потребовала у Ники продолжить разговор. Слушала ее зачарованно, как ребенок – захватывающую сказку. Ника задалась вопросом, понимает ли девчонка, что все это происходило на самом деле.

— Харитон вышел поздно вечером за лекарством, – сказала она. – У жены резко подскочило давление, лекарство дома кончилось. Он дохромал до круглосуточной аптеки на углу, купил все, что нужно было.. На обратном пути его сбил Егор.

Даша смотрела на нее округлившимися глазами.

— Он был такой пьяный, что даже не понял, что случилось. – Ника придвинула ей тарелку с бутербродами. – И Харитона потребовалось.. опознавать. Удар был очень сильный. Протез облегчил дело. Но пока его нашли в кустах, пока разобрались, что это вообще такое.. В общем, прошло время.

— Господи! Бедный Харитон.. – Даша прижала ладонь к губам, словно сама его знала. – А что было потом?

Потом был дорогой адвокат для Егора. Который спустя два дня отказался от дела, потому что Егор за предыдущий год натворил столько, что даже большими деньгами откупиться было бы трудно; но вот в чем беда – больших денег не осталось.

— Егор много играл в казино. Он за год потратил такую сумму, что можно было открыть еще одно производство на эти деньги. Сотня-другая тысяч уходила у него за один вечер. Фактически весь наш доход вылетел в трубу из-за Егора. Загородный дом он давно продал, накупил дорогих машин. Две разбил в первый же год. А третья авария – это уже был Харитон.