Перо бумажной птицы

— Он нас разденет, – сказал он, когда проверяющий исчез. – Ты не поверишь, сколько он захотел. – Егор назвал сумму, и у Ники брови полезли вверх. – Остается надеяться, что этот боров набил карман на полгода и в ближайшее время не появится.

Инспектор возник на пороге четыре недели спустя.

Через три месяца Егор начал подозревать, что тот подкуплен конкурентами, чтобы уничтожить бизнес Сотникова. Инспектор был неумолим и невообразимо жаден. С ним невозможно было договориться. Он не прислушивался к аргументам. В конце концов Егор сказал начистоту:

— Слушай, ты же своими руками режешь курицу, которая несет золотые яйца. Мы съедем отсюда, и останется пустой цех. Зачем тебе это?

— Уедешь ты, придут другие, – сказал инспектор, глядя на него прозрачными пустыми глазами.

Егор быстро убедился, что конкуренты ни при чем. О наглости проверяющего знал весь город. Один из мебельщиков плюнул и раскошелился на системы тушения. Это не помогло. Инспектор прицепился к торчащему из стены проводу и ушел с деньгами.

— Что, все бросать и переезжать? – спросила Ника.

Егор не ответил.

Со временем стало ясно, что инспектор получает удовольствие, обдирая Сотникова как липку.

— Никогда не думал, что такое скажу, – обронил однажды Егор, – но каждый раз, когда этот кабан заявляется, у меня ощущение, будто меня насилуют.

Ника забыла в цехе ключи. Оставила на подоконнике в кабинете Егора, где привыкла тихонько покуривать в форточку. Спохватилась, когда отъехала недалеко, и решила вернуться.

Подойдя к кабинету, она услышала изнутри голоса. Говорил ее муж; ему отвечали негромко. «Саня Завьялов», – узнала Ника. Тот самый, который недолюбливал ее. И еще Борис Лунин, крепкий молчаливый мужик, протеже Харитона.

— ..а вывозить как, Егор Сергеич?

— ..может, по частям?

— Охренел, что ли? По частям!

— А чего! Инструмент имеется..

Негромкие смешки.

— Ладно, поржали и будет, – сказал Егор. – Давайте всерьез. Если здесь, то хватятся его, козла. Нужно около дома или еще где..

Ника толкнула дверь и вошла.

Она ни слова не поняла из этого разговора. Однако сразу охватила взглядом, как дернулся в страхе Завьялов, а Егор с Борисом окаменели. Лишь несколько секунд спустя на их лицах медленно стало проступать облегчение.

— Господи, Никуша, ну ты даешь.. – непонятно к чему сказал Егор и облизнул пересохшие губы. – Напугала нас. Ты зачем здесь?

Ника помолчала.

— Ключи забрать. – Она отодвинула занавеску, за которой лежала ключница – ровно там, где она и представляла. Руки дрожали, но этого никто не заметил. – Ты скоро домой?

— Ага. Только кое-какие вопросики порешаем..

Когда Ника вышла, за ее спиной повернулся ключ в двери.

Ей не пришлось долго дожидаться. Егор приехал через пятнадцать минут после того, как она перешагнула порог их квартиры. «Не стали больше ничего обсуждать, весь кураж пропал».

— А вот и супруг твой! – с чрезмерным оживлением крикнул Егор.

Пока он намыливал руки в ванной, Ника подошла и встала в дверях.

— Значит, кое-какие вопросики, – негромко сказала она.

Егор вскинул взгляд, увидел в зеркале ее отражение и застыл.

— Вопросики.. – задумчиво повторила Ника, словно перекатывая слово на языке. – Вопррр-росики! – И взорвалась, утратив напускное хладнокровие. – Ты с ума сошел? Вы что задумали, идиоты? Господи! Убить живого человека!

— Ну, не мертвого же убивать, – неуклюже пошутил Егор.

— Вас всех посадят, дебил! Докопаются, кто это сделал! Думаешь, это сложно будет? Как только он вечером домой не придет, его жена утром будет у тебя под окнами орать, что ты ее мужа прикончил!

— Тс-с-с! Тише ты! – Он шагнул к ней, схватил за плечи. – Не голоси на весь подъезд!

Ника вырвалась.

— Я сейчас на весь город буду кричать! Егор, вы обезумели? Нельзя идти на убийство!

Муж присел на край ванны.

— Почему? – с внезапным спокойствием спросил он.

— В каком смысле?

— В прямом. Почему нельзя убрать этого борова? Это не человек, а упырь. Вбить ему в грудь осиновый кол – благо. Наше с тобой дело пожирают у нас с тобой на глазах. Если бы так твоего ребенка пожирали, ты бы тоже бормотала, что убивать упыря нельзя?

Ника гневно вскинула голову:

— Вот не надо детей сюда приплетать!

— Я год вынашивал мысли о фабрике. Год! Подсчитывал, прикидывал, ни о чем другом думать не мог. А потом? Как за младенцем ухаживал, растил, всего себя вкладывал.. Ладно, ты права. Не надо сравнивать. Но скажи, как на духу: ты что – видишь другой выход?

Ника опустилась на коврик, прислонилась спиной к дверному косяку.

— Должен быть, Егор, – тихо сказала она. – Не может не быть. Но то, что ты хочешь сделать.. Так нельзя. Никогда, ни с кем.

Егор, помолчав, заговорил. Он объяснял убедительно, что все будет продумано, они вломятся в дом к инспектору, жена его часто уезжает, так что кроме упыря никто не пострадает, максимум – собаку придется отравить, но это необходимые издержки, кобель там злобный, весь в хозяина.. А на фабрике, конечно, заниматься этим нельзя, все будет в кровище, они ее в жизни не отмоют. Значит, в его собственном доме накрыть, придушить, а потом тело потихоньку вывезти и закопать, расчленять не надо, это Санька глупость придумал, ни к чему это, земля все примет и спрячет..

Ника смотрела на Егора и пыталась понять: он сразу был таким? Или фабрика его изменила?

Он хорошо рассуждал. Взвешенно. Обрисовывал препятствия, которые могли возникнуть у них на пути, и сразу придумывал, как их преодолеть. И если отвлечься от того, что в конце этого пути три человека стояли над свежей могилой, то можно было сдаться и согласиться с ним во всем.

— ..а если ты за себя боишься, так ты вообще не при делах, – ворвался в ее мысли голос Егора. Он наклонился и погладил ее по плечу. – При самом плохом раскладе я сяду, а ты останешься на хозяйстве. Тебе ничего не грозит, богом клянусь!

Ника положила свою ладонь поверх его. Теплая, живая, большая рука. От нее хорошо пахнет яблочным мылом, свежестью и чистотой.

— И ты потом будешь спать спокойно? – с тихим изумлением спросила она.

— Знаешь, я думал об этом. Да, Никуша, буду спать спокойно. И мужики мои будут. Может, месяц совесть помучает. Небольшая плата за то, чтобы нас оставили в покое.

— А если следующий инспектор будет такой же?

— Ну, когда будет, там и станем решать, – рассудительно ответил Егор. – А пока я работаю над той проблемой, которая есть. Иди спать, милая. У тебя вид уставший.