Страница 41 из 93
— ..ты не представляешь, в каком состоянии сборщики приезжали к клиентам! – Сейчас Ника веселилась, вспоминая об этом. – Отличные профессионалы, все делали на совесть. Но грязь! Запах! Один из них рассказывал, вернувшись: «Дама, хозяйка квартиры, мне говорит: «Снимите, пожалуйста, уличную обувь». Ну, я снял. А она такая: «Ах, нет, наденьте обратно!»
— И что, ты заставляла их мыться? – спросила Даша.
— Сначала я покупала им свежие носки и дезодоранты.
Даша расхохоталась, запрокинув голову.
— Правда? Не может быть!
— Честное слово! А что еще мне было делать, скажи на милость? Сборщик – это лицо фирмы, а хозяева по два дня после них проветривали квартиру. Я уверена, на этом мы потеряли многих клиентов.
Девушка перестала смеяться и задумалась.
— Ну-у-у-у.. А доплачивать сборщикам, чтобы они приезжали чистыми?
— А самой мне их в тазике не отмывать? – в тон ей ответила Ника. – Никакой доплаты. Мы поставили душевые кабины, соорудили хорошие раздевалки. Комбинезоны закупили. Постепенно все стало сдвигаться в лучшую сторону.
А потом ударил экономический кризис.
К этому времени Ника давно бросила работу на заводе, куда ее когда-то пристроила мать. Бумажная волокита и контроль за производством отнимали все время.
Во всех крупных мебельных центрах Игнатинска и Нижнего Новгорода Егор поставил свои собственные мебельные секции: по пятьдесят квадратных метров каждая – избыточная роскошь! В секциях сидели все те же красавицы, а рядом – по дизайнеру, готовому сразу сделать полный расчет. Никто уже не говорил, что дизайнер им не нужен, что они все придумают сами.. Через эти точки шел нескончаемый поток заказчиков. Егор взял в аренду еще два цеха и по настоянию Ники потратился на дорогущую пилу. Ника, увидев инструмент, впала в экстаз, а когда Харитон показал их новое приобретение в деле, счастливо засмеялась.
— Господи, Харитон, ты посмотри, как чисто режет!
— Да, эта сколов себе не позволит, – уважительно отозвался тот.
Мастера собрались вокруг них, посмеиваясь над детской Никиной радостью. Но она видела, что они тоже довольны.
И вдруг все обрушилось. Аренда торговых площадок взлетела втрое. Материалы подорожали. Обезлюдели сверкающие шумные торговые центры, которые так любил Егор. Покупателю с пустым карманом не до мебели на заказ.
Ника приготовила для мужа выкладки и вечером положила на стол. Но он и сам понимал, что им придется все менять.
Это был первый раз, когда Егор напился всерьез. Он сидел на кухне их новой квартиры – они переехали из хрущевки несколько лет назад, но оба даже не заметили этого, будто не собственное желание, а чья-то внешняя сила перетащила их в «многоэтажный дом бизнес-класса», – сидел, опершись локтями на стол, вцепившись пальцами в волосы, и глушил виски.
— С-с-с-ука! Ради чего это все! Вкалываешь, как проклятый.. А потом все – ко дну! Все к черту!
Он выматерился. Ника поморщилась.
— А ты чего рожи корчишь? – Он ухватил ее за локоть и силой подтянул к себе. – Не жалко тебе меня, а-а? Не жалко?
Лицо его приобрело плаксивое выражение.
Ника выдернула руку.
— Богатеньким предпринимателем, значит, ты меня любииии-ила! – протянул Егор. – А нищим брезгуешь!
— Не нищим, а ноющим, – сказала Ника.
Она пыталась найти в себе сочувствие к мужу. Пьяный, злобный, жалеющий себя, он вызывал в ней только раздражение.
— У нас, .., все рухнуло, ..! – рявкнул Егор. – Мы все потеряли! Ко дну идем, детка! Ты оглядись! У нас тут «Титаник»! А Вероника Кирилловна, значит, с прямой спиной играет в оркестре, чтобы потонуть в обнимку со своим сраным достоинством! И стыдит пассажиров, которые, сука, не хотят тонуть! Не желают подыхать, ты глянь-ка на них, на убогих!
Он взмахнул рукой и опрокинул стакан. Тот покатился, Ника поймала его на краю стола.
— У тебя течь в корабле, – холодно сказала Ника. – А ты, вместо того чтобы думать, как ее залатать, привязался к мачте и рыдаешь. От какого такого горя ты захлебываешься соплями? У тебя что, производство накрылось? Может, твои станки реквизировали? – Она почувствовала, что ее охватывает гнев. – Ты живешь в стране, которая проходит через катаклизмы каждые двадцать лет! На что ты рассчитывал? Что мы избежим этой участи? У нас остались и мастера, и производство, и мы сами, в конце концов, – мы многому научились за эти годы! Надо думать, как выплывать! – Она поднялась и посмотрела на него сверху вниз. – Сегодня расслабляемся. Завтра возвращаемся к делам.
В ответ на ее призыв Егор только огрызнулся. Ника пожала плечами, ушла спать. Он сидел до рассвета на кухне один, и, просыпаясь изредка, она слышала злое бормотание и стук бутылки о столешницу.
Наутро он не смог встать с постели. Взглянув на его опухшее лицо, Ника пожалела мужа и осталась с ним. Все встречи с клиентами пришлось отменить.
К вечеру Егор стал похож на человека, но был хмур, злобен и по-прежнему огрызался на все попытки обсудить положение дел.
Утром все повторилось. Егор пил и матерился. Ника поехала в цех. Заказы нужно было выполнять, а телефон разрывался от звонков.
Муж появился на предприятии через четыре дня: строг, деловит и чисто выбрит. Он сразу разгрузил Нику, взяв на себя негодующих покупателей. Затем собрал мастеров и произнес короткую, но воодушевляющую речь, смысл которой сводился к тому, что нервничать никому не надо, все выправится, работаем как работали. Он снова был капитаном корабля. Никто, глядя на него, не поверил бы, что несколько дней назад он оплакивал свою судьбу и рухнувший бизнес.
Все точки продаж в торговых центрах были закрыты. Красавицы-консультанты распущены по домам. Дизайнер вновь остался один – тот самый питерский парень, которого когда-то наняла Ника.
А через три месяца Егор с Никой подсчитали первые убытки – и изумленно поглядели друг на друга.
Объем производства практически не упал.
— Кое-где мы просели, конечно, – сказала Ника. – Но за счет экономии на аренде за площадки в торговых центрах и зарплате консультантам выходим на те же суммы, которые были в прошлом полугодии. Заказчики идут, как и прежде. Только теперь работает исключительно сарафанное радио.
Они сидели с Егором в небольшом ресторане, где их хорошо знали. Егор сцепил ладони на затылке, потянулся и удовлетворенно сказал:
— А ведь я молодец! А, Никушка? Молодец я или нет?
— Ты молодец, – искренне и в то же время недоумевающе сказала Ника. – Только объясни, в чем именно.
Он засмеялся, не обидевшись.