Несуществующий

Глава 8. Оскал прошлого. Часть 2. (Альфа)

– Добро пожаловать в гильдию. Стриж. Рыжик. Не думал, что свидимся… Господин Несуществующий – ваш визит для меня честь! – звонко поприветствовал нас парнишка, а глаза его в полумраке пещеры хищно блеснули. – Не буду лукавить, что рад вас видеть. Но мне интересна причина вашего визита.

– Мы тоже не в восторге от присутствия здесь, – выйдя вперёд, взяла приветственное слово Настя. – Мы пришли для того, чтобы потребовать с тебя ответ… И если будет нужно, то кровью.

– Стриж, ты в своём репертуаре, – парень, улыбнувшись, перевёл взгляд на неё. – Всё такая же неугомонная. Такая же горячая…

– Лис, не заговаривай нам зубы, – Настя и Аня медленно обходили мальчишку с двух сторон, явно готовясь к бою. – Ты сдал Учителя Министру. Почему? Почему ты предал одного из лучших членов гильдии? Своего друга! – рука девушки непроизвольно стиснула рукоять кнута.

Пока внимание было сосредоточено на девушках, я соскользнул с плеча второго «я» и укрылся в шерсти одной из шкур. А стоило мне проползти буквально несколько метров, как ощутил магическую ауру Лиса. Практически на другом конце комнаты! Это притом, что магическую ауру девушек мы начинаем ощущать только на расстоянии вытянутой руки. В прошлый раз такого не было, наверное, из-за другой формы, но сейчас он подготовился. И я мысленно шепнул человеку:

– «Будь готов атаковать», – Омега насторожился, и его рука легла на пояс с ножами.

– Анастасия… Столько преданности к тому, кто тебя использовал и был в шаге от того, чтобы предать… а возможно, и убить, – Лис, словно издеваясь, закинул ногу на ногу.

– Врёшь! – зашипела Настя.

– О! Я лгу много и часто. Но только когда это приносит мне выгоду. В чём выгода лгать тебе, девочка? – и хотя вопрос был задан шкетом, но по спине продрало таким морозом, что аж шерсть на хвосте стала дыбом. – Оправдываться перед тобой? Даже не смешно. Ведь именно ты спровоцировала трагедию…

– Я... – Настя даже пошатнулась от едкой улыбки Лиса.

– Ты. Твоя слабость. Твоя глупость. Твоя легковерность, Настенька… – вкрадчивый тон заставлял каждое слово звучать, словно нож, рассекающий душу. – Тебе об этом никто не скажет. Не Министр. Не Анна. Но я могу сказать: ты избалованная девчонка. Ты в истерике сбежала из дома, когда пришла беда. Ты как паразит вцепилась в Анну и Учителя. И словно этого мало, делала всё, чтобы разрушать. А ваш учитель… вот что ты знаешь об Учителе? О его семье, в которой ты так упорно хочешь занять место?

Настя молчала. Очень зло молчала. Я видел это из-под края одной из шкур, после чего вновь углубился в лабиринт мехов. Пробираясь под одной из шкур, в очередной отметил следы от клыков, хорошо заделанные, но видимые с моей позиции. Похоже, Лис украшал комнату не случайными шкурами, а своими охотничьими трофеями. И с учётом того, что здесь имелись шкуры львов, тигров, медведей и других крупных хищников, несвойственных местному климату, создавалось ощущение, что раньше шкуры принадлежали таким же оборотням, как и Лис.

– А я тебе расскажу: его жена и дочь, что была ещё младше вас, погибли. Умерли всего за пару недель до вашего появления. Они стали невольными свидетелями сражения гильдий и оказались слишком слабы, чтобы выжить. И как ты думаешь, кого в этом обвинял ваш Учитель? Я подскажу: главу системы гильдий – Министра! А теперь подумай хорошенько, зачем он принял тебя? Зачем приютил и обучал племянницу Министра?

В голове снова щёлкнуло. Ещё несколько шестерней мыслей состыковались. Теперь понятно, зачем девушка могла понадобиться Предельщикам и как она по их заданию проникла в правительственный архив. Да и причины, почему для девушки организовали побег из тюрьмы, становились более чёткими. Вот только возникали другие вопросы: с чего вдруг у девушки конфликт с Министром?

– Он принял меня, потому что хороший человек, – от тона Насти стало не по себе. Таким голосом говорят с того света. – Мы с Аней помогали ему смириться с потерей…

– Вы разъедали его душу. Из-за тебя, Настенька, одержимость местью захватила вашего Учителя. И если бы я оказался достаточно внимателен, чтобы заметить, то не допустил, чтобы ты оставалась у Учителя дольше пары часов. Вот только я положился на суждения Министра, что одобрил твоё пребывание у него. Он считал, что смена обстановки тебе поможет.

– Он… Он всё это время? И он… – Настя побледнела.

– Лис! – Аня была в ярости, но насколько я мог судить не от информации, что раскрывалась. Она была недовольна бесцеремонностью главы гильдии «Последнего шанса».

– Анна… я же говорю только правду! Настя – сама та причина, из-за которой всегда остаётся одна. Именно она корень всех бед для людей, любящих её! Ведь именно она увела тебя из Стаи, заставив предать семью, – яд слов Лиса сумел поразить и воительницу. А миниатюрный злодей вновь повернулся к Насте: – Разумеется, я всё рассказал Министру, как только узнал. Мне не нужны были проблемы для гильдии. И именно поэтому, то задание, на котором вас взяли – не являлось заказом гильдии. Это была личная инициатива твоего Учителя… Убийство.

– Убийство одного из причастных к смерти моих родителей! – Настя вскинулась больше по инерции.

– Убийство одного из подручных Министра, что перевозил расшифровку с Информационного артефакта с новым видом оружия. Если бы твой Учитель – Рахнез, инженер каких мало. Если бы он заполучил знание, то вполне мог бы попытаться убить Министра. И ты бы стала его пособником. А поэтому я сожалею, что честь за остановку этого безумия не могу взять на себя…

Стоило только прозвучать имени, как в моём сознании с новым щелчком сложилось ещё несколько элементов пазла. Я знал, кто предал Настю и Учителя, сдав их Министру. Ведь этот конфликт продолжался до сих пор, и я стал его непосредственным свидетелем.

Это объясняло столько нестыковок! Например, как Анна стала доверенным офицером Министра. У неё имелись все возможности – весь расклад наверняка находился у неё перед глазами. Вот только в чём её мотив? Да и как Рахнез после ареста стал главой самой разыскиваемой гильдии?

Аня, не будь дура, тоже поняла проблему, это стало очевидно по тому, как вздыбилась шерсть у неё на хвосте. Но и вмешаться она не могла – это стало бы чистосердечным признанием.