Страница 90 из 95
Раз за разом Вера вколачивала ей нехитрую мысль: «Никогда не приближайся к сыновьям».
Это Верины мальчики. Она их присвоила, усыновила. И вышла замуж за Юру – в будущем. Осталось лишь дождаться.
— Что я испорчу? – повторила Нина.
— Ты всем испортишь жизнь! – отрезала Вера. – Достаточно того, что ты уже сотворила!
Эти фразы всегда работали. Когда человек переполнен таким огромным чувством вины, управлять им несложно. Вера виртуозно овладела этим искусством. Спасибо матери, у которой она смогла кое-чему научиться.
Но в этот раз с Ниной что-то произошло. Она не стушевалась, не отступила, как случалось прежде.
— Что бы я ни сделала, сейчас Егору нужна моя помощь! Вера, я не понимаю, что мы обсуждаем.. Его с субботы не могут найти!
— Я сказала, не лезь к ним! Уходи!
Нина вскинула голову, и Вера увидела совсем другую женщину. Прежняя Нина не умела сердиться. А эта была в гневе.
— Я вернусь к своему сыну и попытаюсь ему помочь, – отчеканила она. – С тобой или без тебя.
Она пошла к двери, не обращая больше внимания на Веру, пытавшуюся что-то сказать. Нестерпимый свет вспыхнул в Вериной голове. Она кинулась к Нине, схватила ее и потащила к телевизору.
Когда свет начал меркнуть, Вера разглядела на ковре свою бывшую подругу. По экрану стекала кровь.
Вера посмотрела на испачканный «Горизонт», и у нее мелькнула раздраженная мысль: она делала уборку в конце прошлой недели, а уже снова пора браться за тряпку.
— От тебя одна грязь, – укоризненно сказала она, обращаясь к Нине.
В следующие три дня разговаривать с подругой вошло у нее в привычку.
Дело в том, что Нина не умерла.
Она выглядела мертвой, из нее нельзя было извлечь ни звука – совсем как из сломанного телевизора. Но маленькая голубая жилка на шее слабо подрагивала под Вериными пальцами.
Нина была жива.
В первый миг, осознав, что все-таки не стала убийцей, Вера чуть не разрыдалась от облегчения. Но по мере того как к ней возвращалась способность мыслить здраво, она начала понимать, что загнала себя в тупик.
Явиться с чистосердечным признанием? Ее отправят в колонию. Если Нина умрет, что случится почти наверняка, Веру закроют лет на десять. Она выйдет на свободу, когда ей будет пятьдесят пять – беззубая, больная. Кто станет эти десять лет ухаживать за ее лежачей матерью? На что она обрекает бедную старуху – на психоневрологический интернат?
Вера перетащила Нину на диван, застелив его пленкой. Положила под голову подушку, накрыла одеялом.
Ковер из синтетической травы Вера свернула и упаковала в большой мусорный пакет. Как все-таки хорошо, думала она, что стали производить такие прочные пакеты, к тому же непрозрачные. Кровь не успела протечь на паркет. Вера увезла ковер в багажнике и выкинула в мусорный бак в другом квартале. В хозяйственном возле своего дома она обстоятельно выбрала новый ковер и расстелила его в комнате.
— По-моему, так гораздо уютнее, – сказала она, обращаясь к Нине.
В ее лекарственных запасах имелся нембутал. Первый укол Вера вынуждена была сделать, потому что Нина пришла в себя и начала стонать. Это могло побеспокоить соседей.
После укола Нина уснула. Вера даже умыла ее и аккуратно прочистила ушные раковины от засохшей крови.
— Ты сама виновата, – говорила она, старательно орудуя ватной палочкой. – Я много лет жила в аду, но где-то далеко впереди маячил просвет. Понимаешь, я верила, что мы с Юрой будем вместе. Станем воспитывать Егора и Леню. Продадим квартиру, переселим мою мать.. Это должно было вот-вот случиться. Совсем скоро, – с напором повторила Вера. – Но ты же понимаешь: с твоим появлением все вышло бы на поверхность. Что ты писала Юре, что мы с Тамарой это скрыли.. Думаешь, после этого он женился бы на мне? Скорее всего, он больше не сказал бы мне ни одного слова.
Они с Ниной беседовали вполне миролюбиво. Вера была убеждена, что два разумных человека всегда сумеют договориться.
— Вообрази, что ты на пороге рая и перед тобой захлопывают дверь.. Забелины – моя единственная семья. Ты променяла их на любовь и деньги, а теперь хочешь вернуть все обратно? Конечно, мальчишки предпочтут невзрачной тете Вере такую фею-крестную, как ты. Юра окончательно потеряет покой. Я приручала его много лет – для чего? Чтобы отдать тебе без боя? Нет, моя дорогая, не пойдет! Они, все трое, – мои. У меня наконец-то есть хоть что-то свое. Что-то хорошее. Ты понимаешь меня?
Нина лежала с закрытыми глазами. Ее маленькое тело под одеялом казалось детским.
— Если говорить начистоту, ты попросту собиралась все разрушить, – сказала Вера. – Ломай свою жизнь. А в чужие не лезь.
На второй день этих разговоров у Веры случилось помутнение рассудка, и она зачем-то поставила Нине капельницу с раствором Рингера. Именно поэтому Нина, которая должна была умереть к утру вторника, даже к вечеру была еще жива.
«Иди в полицию, – нашептывал внутренний голос. – Ее можно спасти, ты же медсестра, ты обязана ей помочь».
Вера заколебалась. Однако вскоре стало ясно, что обстоятельства складываются в ее пользу.
Во-первых, Нина побоялась не найти парковку возле дома и оставила машину в соседнем квартале.
Но главное – она забыла в салоне телефон! Никому не удалось бы найти ее, запеленговав сим-карту или что там пеленгуют с этих вышек, которыми утыкан весь город..
Добровольно каяться в убийстве было бы очень глупо.
Нужно всего лишь немного подождать. Естественный ход событий быстро приведет Нину к смерти.
Она умрет сама. От потери крови, от обезвоживания, от черепно-мозговой травмы..
И тогда останется лишь избавиться от тела.
В ожидании этой минуты Вера совершала все положенные медицинские манипуляции со старухой Горчаковой и обдумывала, что будет делать потом.
Вечером в понедельник она подстраховалась. Позвонила Кузнецовой – сменщице, которая должна была дежурить у Горчаковой со следующего дня, – и договорилась, что ближайшую неделю сама проведет у старухи. Правила это запрещали: у Веры выходила слишком большая переработка. Но она знала, что начальство закроет глаза на ее проступок.
— У меня хорошая репутация, – объяснила она Нине. – Мною дорожат. Ты можешь сказать о себе то же самое? Вот именно! Что-то в своей жизни ты делала неправильно.