Страница 84 из 95
— Подтверждать я, естественно, ничего не буду, – нервно сказал он. – Втирайте отцу что хотите. Мы с ним сами разберемся, по-родственному.
Это было не что иное, как признание вины. Илюшин добился своего. Без этого его версия оставалась только гипотезой.
— Рад был пообщаться, Александр Константинович. – Макар светло улыбнулся Алику и поднялся, собираясь уходить.
— По-родственному? – переспросил Бабкин, не двинувшись с места. Он неожиданно разозлился. – Ты собирался своему отцу подложить такую свинью.. Запросто и в могилку бы свел. По-родственному! Или на это все и было рассчитано?
Алик усмехнулся:
— А ты за моего отца не переживай, не надо. Он как-нибудь сам справится.
— Твоему отцу много с чем пришлось справляться, это верно. – Бабкин поймал на себе удивленный взгляд Макара, но упрямо продолжал: – Но ты ж ему даже на старости лет не позволил бы жить по-человечески, с единственной родной душой под боком. Изгадил бы и его отношения с Ниной. Слушай, а вот скажи – ну, просто, не под запись, чисто для удовлетворения моего любопытства.. Тебе отца совсем не жалко? Мне тут довелось почитать на досуге его биографию.. Незаурядный у тебя папаша. В хорошем смысле. С детьми вот только ему не повезло!
Алик прикрыл глаза и помассировал виски.
— Удобный расклад, – пробормотал он, не поднимая век. – У святого Константина Михайловича родился Иудушка. Главное, никаких вопросов. Удобно тебе, Сергей, жить в черно-белом мире?
— А я в чем-то ошибся?
Открыв глаза, Алик устало спросил:
— Ты представляешь, что значит быть сыном такого человека, как твой обожаемый Константин Михайлович? С юного возраста ты должен делать только одно: соответствовать. Оправдывать его ожидания. Видишь ли, так получилось, что наш отец не способен на безусловную любовь. Чтобы считаться полноценным ребенком, ты должен ежедневно выдерживать экзамен на пригодность. К дочери это тоже относится, но в меньшей степени. В результате Алла хотя бы способна петь! А у меня глотка – как пережатый шланг: в ней звуки попросту застревают. Я даже кричать не умею. Отбил у меня папенька еще в детстве такую способность.
Алик встал, нацедил в стакан виски и выпил, как компот.
— От меня всю жизнь что-то требовали! Быть умнейшим, быть лучшим! Единственное, чего мне не позволялось, – быть самим собой. Ну, это все предмет для долгих бессмысленных бесед с психотерапевтом, а не с тобой.. Что-то я не удержался. Захотелось подправить тебе картину мира. Но она ведь прочно держится в твоей башке на двух ржавых гвоздях, верно?
— Детские травмы, значит, пошли в ход, – протянул Бабкин. – Сразу с козырей!
— Других не держим, – развел руками Алик. – Попробовал бы ты жить с отцом, который смотрит на своих детей как на пустое место, поскольку мы не дотягиваем до его масштабов. Папа у нас действительно незаурядный, это ты верно заметил! Он и от близких требует такой же незаурядности. А если родился обычным – тебя пинком под зад из семьи!
— А как же Нина? – не удержался Сергей.
— Нину он заполучил уже взрослой. Не сопливым младенцем, не подростком с комплексами, а сложившимся человеком. Хочешь знать, отчего в нем так сильно вспыхнули отцовские чувства? – Не дождавшись ответа, Алик ожесточенно продолжал: – Потому что она – его зеркальное отражение. Черствая! Требовательная! Заносчивая! Они даже смеются одинаково! – Он изобразил суховатое кудахтанье. – У отца деловой сметки, конечно, побольше. Но в целом он просто удачно воспользовался обстоятельствами, вот и вся его заслуга!
— А ты почему не воспользовался? – негромко спросил Бабкин.
— Что?
— Я говорю – почему же ты не воспользовался обстоятельствами? – Сергей повысил голос. – Твой отец рос в нищете, с матерью, пахавшей как проклятая, и безногим отцом. Бегал с голым задом и ключом на шее. Тебя растили в богатой семье, любое образование было к твоим услугам. А ты вылетел с третьего курса! Твоя-то биография тоже ни для кого не секрет. Потом болтался по этим, как их.. санаториям для нариков и алкашей..
— Это называется рехабы, Сережа, – подсказал Макар.
— ..которые оплачивал все тот же отец, на которого ты катишь гигантскую бочку с дерьмом!
— Вау! Какая образность! – восхитился слегка побледневший Алик. – Какие метафоры!
— Я тебя старше на семь лет, говно ты неблагодарное. – Бабкин озверел окончательно. – Не сказать, что одно поколение, но близко. И цену всему, что ты имеешь, я отлично знаю, начиная от твоей двухуровневой хаты в центре Москвы и заканчивая твоим маникюром.
— Маникюром? – изумился Алик и посмотрел на свои ухоженные руки.
— Проценты взвесил! Статистику впаривал Макару! «Двадцать процентов доноров костного мозга заболевают лейкозом»! Тебе самому не стыдно нести этот бред? Хотя кому я говорю о стыде..
Сергей поднялся и, тяжело шагая, вышел из квартиры.
Илюшин выскочил за ним и возле лифта сложился пополам от хохота.
— Чего ржем? – мрачно осведомился Бабкин.
Он был страшно сердит на себя. Сорвался, нравоучения принялся читать! Пора закупать пустырник.
— Цену.. ахахаха! цену.. – выдохнул Макар. – ..Знает он цену маникюру!.. Еще бы тебе ее не знать, когда ты из собственного кармана.. выложил.. впервые в жизни..
Он опустился на ступеньку, обессилев от хохота.
Бабкин хотел огрызнуться, но неожиданно для себя засмеялся.
— Черт, глупо как-то вышло..
— Мне очень понравилось, – заверил Макар. – Столько экспрессии, праведного гнева! Я думал, ты прямо там его выпорешь.
— Чем он меня так задел? – недоуменно спросил Сергей. – Ну, распущенный богатенький мажор.. Что мы, богатеньких мажоров не видели, что ли!
— Это ты заранее, как хороший актер, вживаешься в роль отца. Все его претензии рассматриваешь как обращенные к тебе.
— Если у меня будет такой сын, как этот Алик, я его придушу в колыбели.
— Да, твой ребенок сразу родится в черном спортивном костюмчике и с бородкой, – пообещал Илюшин.