Страница 45 из 95
Вспоминая все, что он слышал о переохлаждении, Егор снова включил телефон. Поднялся и пошел вдоль стен.
Он составлял карту погреба. Когда «Нокия» сядет, это ему пригодится.
Слева трехлитровые банки с вишней и сливами, справа – соленья. Металлические крышки в густых хлопьях ржавчины. Острые края. Стеллажи до потолка, но банками заняты только средние полки.
В глубине подвала, напротив лестницы, – два отсека, словно маленькие бассейны. Дно и невысокие дощатые стенки проложены черной, свисающей наружу пленкой. Егор присел, потрогал доски. На ощупь вроде бы не сырые.. Но что проку, если нечем их поджечь.
«И кислород», – сказала мама.
Он сообразил: точно, мама права! Вот и хорошо, что у него нет зажигалки! Иначе поджег бы эти доски и задохнулся, когда пламя съело бы весь кислород.
Картошка и морковь – на дне в отсеках. Картофелины горбят бугристые спины из песка. Морковь Севостьянов тоже пересыпал песком. Егор вытащил одну морковку, обтер о штаны и с хрустом откусил.
На телефоне осталось сорок процентов заряда. Больше половины он уже израсходовал.
Егор положил «Нокию» на полку поблизости, оставив экранчик включенным. Телефон сядет очень быстро, но сейчас ему нужны эти минуты без темноты.
С этого момента он начал действовать сосредоточенно и быстро, словно рядом с ним и в самом деле стояли двое взрослых, которым Егор должен был сдать что-то вроде экзамена на выживание.
Он принялся выгребать картошку и морковь. Отбрасывал их в угол, вперемешку, чтобы не тратить времени. Закончив с этим, вытащил черную пленку. Пленка оказалась тяжелой и плотной, как ткань дождевика.
Выбрав небольшую банку с помидорами, Егор разбил ее о дальнюю полку. Помидоры шмякнулись на землю, вокруг заблестело мокрое стекло.
Он осторожно вытащил осколок побольше.
Ему то и дело приходилось возвращаться к телефону, чтобы снова включать свет. Но теперь, когда он оставался в темноте, память подсказывала, где что находится.
Он расстелил пленку на полу. Получилось черное озеро.
«Рэмбо: первая кровь» они смотрели вместе с Ленькой и Верой. Егор хорошо запомнил, как Вера сказала: «А грамотно действует Рэмбо! Исключил потерю тепла, а потом уже полез в горы. Только голову он зря не закрыл». – «Почему зря?» – спросил Ленька. – «Через голову тоже уходит тепло. Думаешь, почему бабушки кричат внукам: «Надень шапочку?» Потому что бабушки очень умные!»
Егор встал над черным «озером», мысленно размечая, где резать. Присел на корточки и повел по пленке куском стекла.
Получилось с первого раза. Он даже сам удивился. Егор вырезал большой прямоугольник с дыркой для головы посередине. Откромсать от пленки длинную узкую полосу оказалось труднее, но в итоге справился и с этим. Вторая полоса вышла вдвое уже – совсем тонкий крысиный хвостик. Егор потянул его, и хвостик вытянулся, но не порвался. Он нарезал несколько хвостиков, подлиннее и покороче. Пригодятся.
С капюшоном он провозился дольше всего. У него подводило живот и ныли руки. Кто бы мог подумать, что резать пленку окажется так трудно! Но Егор не бросал свое занятие, пока перед ним не оказался кусок нужного размера.
Остатки пленки он сложил под лестницей. Теперь здесь был его собственный склад.
Десять процентов заряда.
«Голодная птица быстрее умирает от холода». Так им говорили в школе на уроках труда, пока они выпиливали кормушки.
Егор выбрал трехлитровую банку со сливами. Перехватил ее поудобнее и тюкнул горлышком о край полки. Банка все-таки раскололась пополам. Половина осталась у него в руках, остальное пролилось на пол.
Ничего, он не брезгливый. Егор съел сливы, аккуратно вынимая их двумя пальцами из стеклянной «миски». С наслаждением выпил сладкий компот. Рассыпавшиеся сливы осторожно собрал и сложил в пустую половину банки. Это будет ужин.
Пока оставалось пять процентов заряда, сходил в туалет в углу. Мокрое пятно забросал песком, в котором хранилась морковь.
— Ма, смотри, я как будто кот в лотке!
«Ты ж мой котик», – ласково отозвалась мама.
Егор натянул импровизированную безрукавку из пленки и подвязал ее «поясом», как делал Рэмбо. К голове приладил капюшон. Один «хвостик» пригодился, чтобы прижать пленку к шее, а второй Егор пустил вокруг головы. Получилось что-то вроде чепчика. «Видок у меня, наверное..»
Одну пару носков он приспособил как варежки. И еще осталась пленка, чтобы завернуться в нее, как в палатку, укрыв и ноги тоже.
Едва Егор успел это сделать, мигавший символ батарейки на «Нокии» дернулся еще несколько раз – и экран погас.
Он остался в темноте.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Бабкин раскрыл блокнот на странице, где вверху было крупно выведено: Мордовин и Колодаев.
Бывшие приятели Забелина. Учились вместе в школе. Оба бывали у него дома, видели Нину и мальчишек.
Колодаев живет на деньги от сдачи наследственной квартиры. Мордовина два месяца назад уволили, официально он никуда не устроился. Бабкин просмотрел список мест его работы за последние три года и хмыкнул: судя по всему, у бывшего приятеля Забелина неуживчивый характер.
От Красных Холмов до поселка, где жил Мордовин, можно было доехать за полчаса, и Бабкин решил сунуться наудачу. Вдруг мальчишка там?
Крутясь на машине в поисках нужного адреса, Сергей отметил, что названия улицам придумывал человек в глубокой депрессии. Переулок Радости, улица Вдохновения.. Доехав до тупика Приятных Сюрпризов, он не выдержал: вылез из машины и сфотографировал табличку. Из-за забора его облаяла собака.
Возле коттеджа Мордовина Сергей задержался, разглядывая участок. Может, заметит детские кроссовки, брошенные на крыльце? Или, чем черт не шутит, физиономия Егора Забелина покажется в окне..
Ни кроссовок, ни пацана.
Сергей толкнул калитку и неторопливо пошел по дорожке.
Перед дверью лежал грязный коврик с надписью «Welcame».
«Грамотеи..»
Звонок не работал, а на стук никто не открыл. Бабкин прислушался: в глубине дома орала музыка. Он обогнул коттедж, привстал на цыпочки у окна, пытаясь рассмотреть, что внутри. Пустоватая комната с мебелью в стиле семидесятых. На подоконнике фикус, в углу торшер. По полу ездит робот-пылесос.
Мордвинов, должно быть, в душе. Придется ждать, пока помоется.
Бабкин встал под высокой стеной крыльца, чтобы защищала его от ветра, скрестил руки на груди и уставился на навес, под которым был собран разнообразный садоводческий хлам. Не прячут ли там, допустим, подростковый велосипед?..