Страница 18 из 95
Глава 4
— В поликлинику я ходила, – рассказывала Тамара Забелина. – Мне там пяточную шпору разбивали. До того болело – наступить не могла! На прошлой неделе я в Новоспасском монастыре молилась, там есть икона чудотворная, у которой надо просить об исцелении.. И в самом монастыре приятно. Бывал ты в Новоспасском монастыре, милый?
Сергей Бабкин сказал, что не бывал.
— Это ты зря. Сходи. Там душа очищается. Но мне икона не помогла. Пришлось в поликлинику. Врач, значит, выписал мне такую процедуру, как будто током по пятке ударяют, аж слезы из глаз..
— Тамара Григорьевна, как вы думаете, где может быть Егор?
Забелина уставилась на Сергея Бабкина, недовольная, что ее перебили.
— У дружков своих школьных, где еще. Вы за него не переживайте, он получше нас устроится.
— Как же не переживать, когда ребенок ушел и не вернулся?
Тамара поерзала на стуле. Выпуклые темные глаза под иссиня-черной крашеной челкой обежали комнату, словно Егор был тараканом, притаившимся на обоях.
Вместо седовласой старушки, которую ожидал увидеть Бабкин, за столом сидела невысокая, крепко сбитая моложавая женщина. Сверившись с записями, он понял, что ошибся: ей было не семьдесят пять, а на десять лет меньше. Перед каждой репликой Забелина выдерживала долгую паузу.
— Да что пропал.. Он записку оставил.
На щеках у нее играл яркий здоровый румянец, как у человека, который много времени проводит на свежем воздухе. Над верхней губой темнела полоска усов.
— Расскажите про друзей Егора. И чем он увлекался?
— Про друзей не знаю, он их сюда не водил. Понимал, что ко двору не придутся.
— Почему?
— Да ведь приятелей-то каждый по себе подбирает. Значит, они такие же, как Егор.
— А какой Егор?
Она пожевала губами. Сергей заметил, что, несмотря на моложавость, повадки у нее старческие. Она кряхтела, садясь. Расколола кусок рафинада щипчиками и пила чай вприкуску. Причмокивала, обсасывая каждый кусочек.
— Мне ведь вам правду говорить надо, да? – после долгого молчания спросила Тамара.
— Желательно.
Она вздохнула:
— Ну, если правду, то записывай. Несносный из него вырос парень. Отцу хамит каждый день, страшно слушать. Меня в грош не ставит, хотя я ему единственная бабушка, других не имеется. Он крупный вырос мальчик.. Я просила его помочь мне сумки принести с рынка, а он в ответ такой: не буду на рынок ходить, вон тебе «Пятерочка», там все покупай. А в «Пятерочке» разве творог с рыночным сравнится? А помидоры! И мясо я беру – телятину свежую, парную.. Готовлю-то все я, даже школьные обеды Егору и Ленечке с собой собираю. Котлетку там или бутербродик с зеленью сделаю.. Ленечка любит, чтобы из специального хлеба.
Она снова тяжело вздохнула.
— И денег Егор постоянно клянчит. А откуда деньги, если только отец работает! Взяток не берет, живем на его зарплату. Моя пенсия вся, считай, на еду уходит. Егор в последний год стал особенно наглеть. У Юры работа сложная, нервная. Иной раз до ночи задерживается. Войдет – уставший, лица на нем нет, а Егор на него кидается, как собака на кость: «Дай денег, дай!»
— А карманные у Егора есть?
— Юра всегда подкидывает мальчишкам с зарплаты. Не много, но ведь много-то и не надо, вредно это. Иначе привыкнут с детства, что все легко достается. Не узнают, что за любой копеечкой стоит тяжелый труд!
— У Егора были проблемы в школе?
Тамара замахала на него руками:
— Проблем целая гора! Чуть не выставили его, отец ходил к директору, в ногах у чужих родителей валялся! Егор подрался с их сыном. Ну, как подрался.. Поколотил. Там мальчонка-то слабенький, соплей перешибешь. Вроде Ленечки нашего. Зуб ему выбил.. – Тамара поморщилась и прижала ладонь к щеке. – Злой он, Егор. Я все пыталась в нем хорошее рассмотреть, думала, вот подрастет – и добавит бог ему ума.. Но, похоже, весь ум Ленечке достался. Золотой мальчик! Ты не подумай, я не хвастаюсь! И учится хорошо, и рисует талантливо, и поет – голосок такой, что слезы сами текут..
— Егор и с братом дрался? – спросил Сергей.
Тамара решительно покачала головой:
— Чего не было, того не было. Леньку Егор уважает. Не скажу, что живут душа в душу, но до свары не доходило.
— У него есть друзья в деревне, где у вас дача?
— Да что ты! Он туда бог знает сколько лет не ездил. Я все больше одна выбираюсь. Неудобно там: и дом тесный, и дорога нехороша.. Это Юра так говорит, – добавила она, понизив голос. – По мне на даче всяко лучше, чем летом в городе. Ну, если не нравится, зачем я настаивать буду? Он меня, бывает, отвозит на недельку-другую. Но вообще-то я здесь нужна. Вся квартира на мне! В этом году я в мае туда приезжала, правда, быстро вернулась. Что-то комарья развелось – никогда такого не было! Но посадила кое-что.. Закрутки делала. У меня лечо получается вкусное. Начальница моя сто лет назад поделилась рецептом. А я тебя сейчас угощу!
Невзирая на протесты Бабкина, Тамара поднялась и, повторяя как заклинание, про рецепт и начальницу, исчезла в коридоре. Хлопнула дверь.
«Что за баба, – раздраженно подумал он. – У нее внук пропал, а она все про свои консервы».
Тамара вернулась очень скоро, оживленная и довольная. Вытащила откуда-то, как фокусник зайца, полиэтиленовый пакет с длинными ушами и принялась устанавливать в нем банки, не переставая при этом хвалить рецепт. Бабкин хотел прервать ее, до того дико выглядело происходящее, но ему пришло в голову, что у Тамары так проявляется защитная реакция на побег внука. Он промолчал.
— ..В свое время мы с начальницей моей много поездили, – говорила Тамара. – В Китай гоняли, закупались там шмотками! Баулами везли обратно! На рынке торговали. Сначала-то я швеей работала. А потом на месте нашей фабрики возник рынок. Получается, я всю жизнь при вещах. Как вспомню эти баулы.. А начальница моя теперь совсем старуха. Силы нет, здоровья нет.. Канареек разводит. Красивая была женщина, голосистая! Орала так, что звон в ушах стоял. Я ей по осени всегда привожу перцы, помидорчики..
Тамара наконец управилась с банками.
— Я полотенчико между ними проложила, чтобы не побились. Будешь мимо проезжать, вернешь.
— Тамара Григорьевна, когда Егор был на даче в последний раз?
Она задумалась, шевеля губами.