Страница 147 из 208
Мухинский смотрел в телефон, время от времени бросая взгляд на Соню. Она казалась совершенно невозмутимой. Конечно, девушка не знала о подоплеке схватки, в которую оказалась вовлечена, но все же она не могла не осознавать опасность. А может, посчитала это опасным, но увлекательным приключением?
Вертолет мягко приземлился на площадку, где их уже ждал микроавтобус. Ехали быстро, петляя и трясясь по плохой дороге. Фургон то и дело подбрасывало. Соня смотрела в окно, стараясь что-нибудь разглядеть, но было темно, и она ничего не увидела. Машина неожиданно остановилась.
– Приехали, – сухо констатировал Мухинский. – Отсюда пойдешь пешком. Тебя уже ждут.
Соня увидела в свете фар мужскую фигуру, стоящую на обочине.
– Ну, Соня, теперь твой выход, – бодро произнес он. – Ты обязательно справишься. Не бойся, мы рядом. Когда увидишь заложников, обязательно передай, что все будет хорошо. Им это очень важно знать.
Он крепко, по-мужски сжал ее руку. Она стояла тихая и хрупкая, глаза взволнованно блестели, на груди сверкнул крест.
Соня осталась одна на берегу маленькой речушки возле двухэтажного строения. Стало светать, пахло гарью и еще чем-то. Девушка осмотрелась и обомлела. Промзона выглядела как картина из Бабелевской «Конармии». Здания были разрушены, повсюду блестели разбитые стекла, валялись разорванные снаряды. Соню передернуло. Вот она, война, выжженная земля – место, где ничего не осталось.
Нервной неуверенной походкой она подошла ближе к строению. Машинально поправила непослушную прядь волос, упавшую на лицо.
– Объект один, под полным контролем, – голос рации прервал стоящую в машине тишину, Мухинский нервно вздрогнул. – Ходит. Прикрываем.
Мухинский безотрывно смотрел на экран, маячок горел и двигался. «О, черт, где она ходит, она должна стоять на месте. Говорил же я ей, там мины вокруг». Он действовал всегда четко, выверяя каждый шаг. А ее безрассудство граничило с безумием. Все могло закончиться, так и не начавшись. Сердце бешено забилось в груди, на висках выступила липкая испарина. Глаза больно жег утренний свет, просачивающийся сквозь лобовое стекло.
Соня шла, сама не зная куда, и все время оглядывалась вокруг. «Это, наверное, неправильное место, – думала она. – Кто-то ошибся и не туда привез. Здесь нет признаков жизни, ни гражданских, ни военных тут быть не может». Вдруг она заметила какое-то движение, будто что-то мелькнуло в кустах впереди от нее. Сонька с минуту вглядывалась в ту сторону, но больше ничего не увидела. «Наверное, померещилось…»
В этот момент хрустнула ветка.
Глава 25
Вика сидела за кухонным столом и щелкала семечки. «Интересно, куда подевалась Суворина, – думала она, – не на процедурах же сидит. Все утро телефон вне зоны доступа. У нее какой-то талант исчезать в самые неподходящие моменты».
Вика вчера официально сказала Алику «да». И после школы поедет учиться в Грецию. Родители ее отпустили, так что да здравствует новая жизнь! Ее прям распирало от желания поделиться с Сонькой новостью и обмусолить все детали.
Она лениво поднялась и на отсиженных ногах пошла в ванную. Сполоснула лицо и прополоскала после семечек рот. Солнце ярко светило в окно, впереди открывался новый день. Вика снова позвонила Соньке, но, услышав металлический голос автоответчика, набрала номер Сонькиной мамы.
– Теть Кать, это Вика, – сладко пропела она в трубку. – Сонька случайно не рядом с вами? Дозвониться никак до нее не могу. У нее телефон выключен.
В трубке воцарилось молчание.
– Вика, а ты где? – озадаченно спросила Катерина.
– Я? Я дома, – удивленная вопросом, ответила Вика.
– А ты разве не поехала с классом в поход?
Вика почувствовала неладное и замялась.
– Ну, вообще-то я – нет, – промямлила Вика. – Я болела и в школу не ходила, – на ходу врала она и сама слышала фальшь в своих словах.
– Вика, говори правду, – строго приказала Катерина. – Где Соня?
– Я не знаю, – испуганно призналась та, – она мне сказала, что едет к вам в Волоноводск.
– К нам? – сердце у Катерины упало куда-то вниз и там замерло от пока еще неопределенного страха. – Коля! – закричала она, дрожащей рукой нажимая на кнопку отбоя.
Вика смотрела на трубку, не понимая, что происходит. Ясно было, что Соньки с родителями нет. Только где она? Может, одна заперлась дома?
В домашнем халате, Вика бросилась в соседний подъезд. Дверь в квартиру была заперта, никто не открывал. «Сонька, где ты? – Вика с силой барабанила в дверь. – Открой, ну открой же».
– Что шумишь? – услышала она раздраженный голос соседки. – Нет Соньки дома, она ни свет ни заря с какими-то военными уехала.
– С какими военными? – оторопела Вика.
– А мне откуда знать? – пожала плечами женщина. – Молодежь, я решила, что подчиненные Николая.
Вику накрыла настоящая паника. Она выскочила из подъезда и побежала домой. «Господи, Соник, куда тебя дернуло? Там же война». Вика испугалась не на шутку. «Надо что-то делать, надо что-то делать». Ее трясло от напряжения, какая-то страшная неистовая тревога поднималась в груди и рвалась наружу. Вика закусила губу. Ее рот задрожал, и из глаз хлынули слезы.
Глава 26
– Внимание! – загремело в рации. – Внимание! – К объекту идут двое, боевики, приготовиться стрелять.
Рация замолчала. Мухинский перестал дышать. Воздух скопился в легких и сильно сдавил грудь. Выдохнуть не получалось, горло стянул спазм.
– Объект уводят, – сообщил тот же голос.
Маячок продолжал двигаться и гореть.
– Объект вышел из зоны контроля.
Маячок медленно продвигался к цели…
Старлей выдохнул, пытка закончилась, внедрение агента началось. Он внимательно смотрел за маячком и следил по карте за точкой, обозначающей его точный маршрут.
* * *
– Обыскали? – замком неторопливо набивал трубку табаком, наслаждаясь его ароматом.
– Да. Ничего нет. С собой только мобила, флешка, книга и мелкая женская дребедень. Расческа, помада что ли, хрен поймет их штучки.
– А что на флешке?
– Не поверишь! Конспекты по литературе. «Тихий Дон». Мы все скопировали.
– Ну-ну, как раз и почитайте! Конспекты… – Коп усмехнулся. – А телефон-то проверили?
– Да. Пустой.
– Ну, крошите и телефон, и флешку, от греха подальше – и за борт.
– Так точно.
– Давайте ее сюда.
Коп закурил и удобно откинулся на спинку стула. «Эх, хорошо, если б еще дома и без войны…»