Под звездным дождем

Пару дней назад во время бомбежки завалило туннель, позволявший «Буре» выходить из бункера к берегу реки. Это был жизненно важный проход и один из последних, еще не обнаруженных врагом, оставляющий связь с внешним миром. Через него раненые бойцы малыми группами покидали окружение, а оставшиеся в бункере получали помощь извне.

С восходом солнца Альфа с группой бойцов, вооружившись подручным инструментом, стали разгребать завалы. Работали быстро и молча, до заката надо было расчистить путь. Ночью «Буря» ожидала медикаменты и канистры с соляркой для боевой техники. Саперы минировали прилегающую к туннелю зону, чтобы не подпустить близко противника. Группа прикрытия зорко стерегла периметр. Где-то в промзоне рвались снаряды, грохотали пушки. Трещали крупнокалиберные пулеметы БМП. Бойцы трудились в поте лица. Уставшие, голодные, готовые в любую секунду бросить кувалды и принять бой.

– Я Воин–12, прием, – зашуршало в рации.

– Первый на связи.

– Солнце на горизонте.

– Принял.

– Срочно отходим, – скомандовал Альфа.

Солдаты быстро собрались и двинулись к опорному пункту. За спинами что-то загрохотало. В воздухе поднялся оглушительный рев, от которого задрожала земля. Громадное зарево заполыхало над промзоной – горел целый квартал. У Альфы неприятно защемило сердце, по спине вниз пробежал холодок, и его снова накрыло чувство подступающей беды.

У входа в бункер они под густым серым покровом бетонной пыли смутно различили фигуру Копа. Тот сидел на корточках и смотрел перед собой невидящим взглядом. Альфа пулей влетел внутрь и увидел, что левое крыло бункера полностью разрушено.

– Кто-нибудь вышел? – хриплым голосом спросил он оказавшегося рядом бойца.

Тот отрицательно покачал головой. Глаза Альфы сузились, в лице не было ни кровинки. Второй взвод был одномоментно погребен под завалами. Бойцы из других отсеков выносили раненых. Альфа заметался по бункеру, тщательно обследуя углы, залезая в самые недоступные места, чтобы никого не пропустить ни одного. Убедившись, что никого не оставили, он с трудом поднялся с пола и привалился к стене. Теперь усталость догнала его и крепко скрутила мышцы. По лбу градом тек пот, руки мелко дрожали. Он закрыл глаза, стараясь расслабиться, и глубоко задышал.

В воздухе тянуло слабым запахом макарон. В голове щелкнуло: «Ромео». Пошатываясь и держась за стену, Кирилл побрел вглубь бункера, к кухне. Подходя ближе, он разом оценил обстановку вокруг. Проход свободен, стены не обвалены, вражеский снаряд не добрался туда. «Хоть так», – мрачно обрадовался он.

Альфа подошел вплотную к двери и дернул ручку, открывая ее. Густые клубы пыли мгновенно залепили глаза, в ушах раздался глухой стук упавшего предмета. Он отскочил назад, быстро протерев глаза, и уперся взглядом в образовавшуюся плотную стену из обломков. Стену, что так легко разделила жизнь на «быть» и «не быть». Под ногами валялся оторванный кусок бетона.

С минуту Альфа стоял неподвижно, выпав из реальности. Реальность вернулась острой болью в груди. Он пошатнулся, но удержал равновесие. Что-то внутри оборвалось, в глазах потемнело. «В меня, наверное, попали», – решил он, рука потянулась к несуществующей ране, но вдруг опала. Тело обмякло, не подчинялось. Чувствуя, что падает, он сполз на пол и зажмурился.

Альфа сидел долго не шелохнувшись и едва дышал. А перед ним в полной выправке стоял Ромео. «Да как же так?» – спрашивали его большие, растерянные глаза. Кирилл закрыл лицо руками, сквозь грязные пыльные пальцы катились крупные, чистые слезы и заливались в рукава.

Глава 20

– Я сейчас вам все объясню. Давайте где-нибудь присядем, – Мухинский оглянулся вокруг, – вон там, – указал он на лавочку в Сонькином дворе. Сонька нехотя доплелась до скамейки и плюхнулась рядом. Константин Олегович внимательно смотрел на девушку. Сонька сидела перед ним озадаченная, немного растерянная и слишком молодая. Она глубоко вздохнула, чем вызвала невольную улыбку у Константина.

– Софья Николаевна, – он назвал ее непривычным для нее полным именем. – Я не стану ходить вокруг да около, буду говорить прямо. Только вы дайте мне слово, что наш разговор останется сугубо между нами.

Соня пожала плечами.

– Дело в том, – начал он, чувствуя знакомую силу внутреннего голоса, который подсказывал: разговор будет успешным, – что наш отдел в настоящее время работает над освобождением заложников в Мириславе.

Соня вопросительно посмотрела на него.

– Работаете здесь, в Ростиче? – не скрыла она удивления.

Константин кивнул головой и продолжил:

– В данный момент в Мириславе террористы удерживают десятки заложников, в основном, женщин и детей. Ситуация критическая. Брать штурмом подвалы – огромный риск, при этом смертей среди мирных жителей не избежать. Множества смертей…

Соня слушала и внимательно смотрела на старлея, а он говорил размеренно и спокойно, в глазах его читалась грусть. Однако ничего нового для себя Соня не услышала. Она уже знала о заложниках и о плачевной ситуации в Мириславе. И искренне не понимала цели этого разговора.

– Софья, – аккуратно начал он, чувствуя ее напряжение. – А как вы относитесь к событиям в Ратье?

– Я? – растерялась она.

До боли знакомый вопрос почему-то застал Соньку врасплох.

– Да никак, – помолчав, сообщила она.

Константин помрачнел.

– Я думал, вы достаточно взрослая, чтобы иметь свое мнение о происходящем, – строго произнес он.

– Вы неправильно думали! И зачем вам вообще обо мне думать? Когда не можешь повлиять на ситуацию, отпускаешь ее, перечеркиваешь и продолжаешь жить дальше, – выпалила она.

– Согласен с вами, – мягко сказал Мухинский, – но мы же не можем, да и не имеем права оставаться равнодушными к тому, что там творится сегодня.

«Равнодушными – какое неудачное слово», – отметила про себя Сонька. Сколько времени понадобилось ей и сколько понадобится еще, чтобы прийти к ровному состоянию души?

Мухинский зажег сигарету, глубоко затянулся, мысленно посчитал до пяти, выпустил дым и снова заговорил.

– Послушайте, Софья, группировкой в Мириславе руководит Кирилл Шиманский, ваш бывший жених. Нам очень нужна ваша помощь…

Сердце у Сони бешено заколотилось, страшно заболела голова.

– Кирилл Шиманский, – выдавила она, – как вы правильно заметили, бывший. Он не общается со мной, более того, ненавидит меня, как и весь юг. Я не смогу вам помочь.

Она резко встала, чтобы уйти.