Страница 141 из 208
Соня оторопела, ощущая душевную и физическую боль. Ей вдруг показалось, что это ее винят в смерти брата. Подняв глаза, она увидела всеобщую скорбь, смотрящую на нее с немым упреком. Сонька почувствовала унижение – такое сильное, будто она сама убила Милана, а теперь предательски оплакивала. Она старалась сдержать волнение, но оно мешало дышать, и не справившись с чувствами, она отчаянно зарыдала. Слезы текли и текли бесконечным потоком. Она и не знала, что в ней было столько слез. Гроб подняли и понесли. Родные и близкие прошествовали за ним. Вокруг рыдали, причитали, суетились. Сонька шла, не видя перед собой ничего, а рядом с ней шел… Милан. Красивый, сильный и самый родной, он шел себе медленно, с удовольствием. И на мгновенье ей стало легко и спокойно, как в детстве, когда все живы и вечны.
Глава 15
Солнце высоко стояло в небе, когда Альфа закончил разведку прилегающей к бункерам местности. В промзоне продолжалась зачистка, и слышались звуки разрывающихся снарядов. Альфа на слух определял плотность огня противника, его численность и расположение на местности. Реальной опасности не было.
До опорного пункта оставалось не более 300 метров. Согнувшись, он бежал от одной намеченной точки к другой, периодически ложась на землю. Чем ближе он подбирался к опорному пункту, тем больше попадалось трупов. Было ясно, что бойцы попали в засаду, и их перещелкали по одному. Голодные собаки терзали и обгладывали их мертвые тела. Зрелище было жуткое.
До слуха Альфы долетело непонятное жужжание, механическое, неживое. Он замер, внимательно прислушиваясь. Слева и справа снова и снова возникал странный звук. Ничего видно не было. Из полуразрушенного здания неожиданно вынырнула фигура молодого солдата. Он пилотировал дрон, не обращая внимания на присутствие вражеского огня. С завороженным лицом и глазами, полными восторга, он следил за полетом устройства, как ребенок, запускающий летучего змея. «Ромео! Опять двадцать пять», – закипел Альфа.
– Ты что стоишь тут, у всех на виду. Где твой пост?
Ромео даже не вздрогнул.
– Там, – он неопределенно махнул головой, стараясь аккуратно посадить дрон. Тот, медленно паря, опустился вниз и мягко коснулся земли. Ромео тут же вытянулся в струнку и посмотрел на командира с детской открытостью.
– А тут что делал? – рявкнул Альфа.
– Проверял. Согласно инструкции. Сейчас заканчиваю, пойду обратно.
– Бегом отсюда!
Альфа хотел сказать что-то еще пожестче, но язык не повернулся. «Сотворил же бог это чудо в перьях», – вздохнул он.
В бункере стоял аромат свежеприготовленной пищи. Альфа только понял, как он голоден. Он прошел прямиком на кухню.
– Что за стряпня? – полюбопытствовал он и поднял крышку огромной кастрюли. Ароматный запах приятно ударил в нос. Густой, наваристый Чорба с топчета
[20]
[Болгарский суп.]
кипел на плите. Повар вертелся как белка в колесе, пытаясь все успеть к обеду. Двое помощников суетились рядом, но рук явно не хватало – у одного парня культя была замотана бинтом, что не помогало делу…
Альфе внезапно пришла в голову мысль. Он достал из кармана рацию и заговорил:
– База, ответь Первому! Первый, база, прием.
– База на связи.
– Пост на опорном пункте срочно сменить. Пришли Ромео на кухню.
– База принял.
«Пусть повару помогает, в жизни ему это больше пригодится», – решил Кирилл.
Глава 16
Заходящее солнце освещало темные волны широкой реки. Дул сильный ветер и гнул в парке деревья. Сонька смотрела в окно и ей казалось, что весна никогда уже не наступит. Рядом проходила жизнь, пустая, бессмысленная. Дома было слишком тихо. Потерю Милана переживали глубоко и горько. Соня больше не прятала слез, а дала им полную волю. Удобно плакать над самой собой, когда в доме горе. Никто не лезет в душу, не спрашивает о поводе. У этих слез была уважительная причина. Им имелось оправдание. Она почти ничего не ела, а если и пробовала что-нибудь, то машинально, не обращая на вкус никакого внимания. Она присутствовала, но в действительности не существовала. Мысли о Кирилле наводили на нее неистовую тоску. Хотелось ненавидеть его, но не получалось. Она сейчас любила его, как никогда, а точнее – как когда-то. Когда они, взявшись за руки, бродили по городу, останавливались и целовались. Он закружил ее, как ураган, увлек, как природная стихия. Она попала в его воздушный поток и погибла. И Сонька плакала, плакала за обедом, у себя в комнате, на улице и в гостях. Катерина жалела дочку и плакала вместе с ней. Отец в этом не участвовал, рассеянно смотрел на Соньку, на ее слезы, на жену. В последние дни он стал суров и молчалив.
Николай с Катериной сидели на кухне и вместе готовили суп, это был их первый обыденный день за последнее время. Начало возвращения к привычной жизни положено, это радовало и вселяло надежду.
– Кать, давай в Волоноводск на недельку махнем? Не могу я тут больше, – устало вздохнул Николай.
– А Сонька как? – озадаченно спросила Катерина.
– Не пропадет!
С улицы влетела Соня, уставшая и опять зареванная. Она бросила в прихожей школьный рюкзак и, пройдя мимо родителей прямо к крану, набрала себе в стакан воды. Напившись, она уже собралась к себе в комнату, как внезапно встретилась глазами с отцом. Николай смотрел на нее пронзительным холодным взглядом и вдруг заговорил. Заговорил громко, четко, будто расстреливал.
– Посмотри на себя! – по выражению его лица дочь ясно поняла, что была ему противна. – Ушел твой Кирилл. Ушел, потому что рядом с тобой ему делать нечего. Он из тех, кто воюет. Ты из тех, кто бежит, – гремел отец. – Милан умер за родину, Кирилл хочет чужую родину, а ты, ты за что страдаешь?
Соня оторопела и растерялась. Катерина не вмешивалась в разговор.
– Мне жаль тебя, слабую и безвольную. А ведь ты не такая. Ты наша. Ты сильная. Ты смелая. Ты в конце концов дочь военного. И хрен с ним, что кем-то там нелюбимая.
Он говорил резким, решительным тоном, не так, как отец со своим ребенком, а как командир со своим солдатом. У Соньки задрожали губы, и, к ужасу своему, она снова расплакалась. Рыдания сотрясали ее тело. Отец подошел и крепко обнял ее.
– Все пройдет, оставь прошлое в прошлом, забудь Кирилла, радуйся, что разошлись ваши пути. Его жизнь – это божья кара.