Страница 90 из 99
Маленький ключ от шкафчика хранился в пустой банке из-под крема. Смешно: у меня появилась своя комната – комната жены Синей Бороды. В ней спрятаны чужое старое пальто и чашка английского фарфора. Антон до них не доберется. Соседский гараж и старый буфет, в котором когда-то запирали конфеты от детей, – вот моя тайная комната.
Мне есть что защищать.
Пусть это кажется нелепым – мне все равно! Да, у меня нет ни кота, ни собаки, ни даже аквариумной рыбки. Но кое-что в моей жизни имеет не меньшую ценность, чем домашний питомец. Мое старенькое пальто утаило зажигалку от Антона, когда он обшаривал его карманы. Моя любимая чашка пыталась подсказать, с кем я связала свою жизнь. Я не позволю Антону добраться до них.
Похищение мы с ним так и не обсудили. Антон уверил себя, что я проглотила сказку о злодеях, пытающихся добраться до инкассаторских денег.
Было ли правдой хоть что-нибудь из того, что он мне говорил?
Антон вернулся вечером оживленный, с букетом хризантем. Раньше я бы растрогалась. Теперь кто-то в голове, словно независимо от меня, сообщил, что хризантемы – самые недорогие цветы, а эти белые кустовые еще и распродавались по сниженной цене, поскольку начали вянуть, – судя по тому, что листья и внешние лепестки у них оборваны.
— Хризантемы, вроде бы, осенние цветы, – сказал, улыбаясь, Антон. – Но мне они всегда казались солнечными. Совсем как ты, мое солнышко! Поэтому и купил.
Как я могла поддаваться раньше на эту слащавую чушь?
От горьковатого запаха меня подташнивало. Но я поставила их на стол и расправила скомкавшиеся листья.
— Спасибо, милый!
Подсмотреть код оказалось проще, чем я думала. Пока я заботливо разминала мужу плечи и шею, он пробежал пальцами по экрану, чтобы открыть игру. 11-22-33. Особой изобретательностью Антон не отличается.
— Полин, я в душ. Разогреешь ужин?
Услышав звук льющейся воды, я написала Саше с запасного телефона: «Он ушел. У нас десять минут».
Почти сразу пискнул сотовый Антона. Пришло сообщение в ватсап:
«Привет, это Саша Нечаева, сестра Вики. Ты меня еще помнишь? Нам надо поговорить».
Разблокировав экран, я быстро ответила от имени Антона: «нам не о чем разговаривать».
«Пожалуйста! Я хочу услышать, как погибла Вика. Мне это важно! Мне необходимо знать!»
«ты все слышала на суде чего тебе еще надо»
«Я в курсе, что были подробности, которые ты держал при себе»
«хватит мне писать. я здесь не причем. будешь ко мне лезть пожалеешь»
«Ты мне угрожаешь?»
«пока что нет но продолжишь приставать кончишь как вика».
Я дождалась, когда последнее сообщение дойдет до адресата, и удалила все отправленные и полученные. Заодно отмотала переписку со мной на месяц назад и часть сообщений тоже выборочно стерла. Саша рассказывала, что сотрудник, расследовавший убийство Вики, проверил, имела ли ее сестра привычку удалять отправленные сообщения. Антон не сообразил, что удаленная переписка, которая касается лишь ее желания рожать в воде, будет выглядеть подозрительно. В конечном счете это не повлияло на приговор – только на убежденность всех, причастных к расследованию, что он виновен.
Десять минут спустя, когда Антон вышел из душа, его ждал горячий ужин и любящая жена.
События следующего утра я знаю в пересказе Саши. В восемь Антон открыл дверь подъезда и увидел, как она поднимается со скамейки ему навстречу.
— Хорошо выглядишь, – сказала Саша, не вынимая рук из карманов.
В левом лежал баллончик, в правом – электрошокер. И не слабенький на три ватта, а полноценный служебный парализатор первого класса. Я не стала допытываться, где она его раздобыла.
— Ого, привет.. – Поначалу Антон растерялся. – Что ты здесь делаешь?
— Жду тебя. – Саша одарила его сияющей улыбкой. – Хочу предложить сделку. Я не рассказываю Полине, что ты за чмо, а ты даришь мне.. – Она сделала вид, что задумалась. – Скажем, триста тысяч.
— С ума сошла? – недоверчиво спросил Антон. – Ты чего вообще несешь..
— Уплывет твоя золотая рыбка, когда узнает, что ты сделал с Викой. Выставит тебя из квартиры и развод оформит через госуслуги.
— Что ты собираешься наплести?
— Правду и ничего, кроме правды. Но за триста тысяч я готова забыть о вашей семейке.
— Да пошла ты!..
— Ладно! – Саша пожала плечами, развернулась и двинулась прочь.
Несколько мгновений Антон смотрел ей вслед, потом выругался и бросился за ней.
— Нету у меня трехсот! – быстро заговорил он, понизив голос. – Сто – мой потолок.
— Двести пятьдесят.
— Где я тебе столько возьму?!
— У жены займи, – насмешливо посоветовала Саша. – Двести пятьдесят, понял? Принесешь завтра..
— Я не успею!
— ..В три часа дня в «Макдоналдс» возле метро, – закончила она. – Жду тебя десять минут, потом ухожу. Денег хочется, врать не стану. Но и посмотреть, как тебя выкинут из московской хатки пинком под зад, тоже радость.
Она исчезла быстрее, чем Антон успел сказать хоть слово.
Муж позвонил около десяти. К тому времени Саша рассказала мне, что за разговор у них состоялся, и я с нетерпением ждала, какую версию он предложит.
— Полина, тут вот какое дело.. – Голос Антона звучал взволнованно. – У моего босса беда, ребенок попал в больницу, нужна срочная операция. Если его поставят в очередь, будет упущено время. Необходимо прооперировать не позже чем завтра!
— Боже мой, какой ужас! А что за операция?
— На сердечном клапане, подробностей не знаю. Нужно триста тысяч, Коля потом все отдаст. Сегодня он не успеет получить кредит, а больница требует предоплату. Там еще вот какое дело: именно завтра у хирурга появилось окно, предыдущий пациент умер, не дождавшись операции. Родители этому врачу доверяют, у него самый высокий процент успешных хирургических вмешательств. Если затянуть, Егорку передадут другому доктору. То есть все складывается, понимаешь? Но триста тысяч мы можем занять только у тебя, больше не у кого.
Я слушала и млела. Сколько убедительных деталей! А наукообразность изложения! «Высокий процент успешных хирургических вмешательств». Нельзя просто сказать: «Этот хирург оперирует очень хорошо». И конечно, Антон выбрал не чью-то бабушку или жену, а именно ребенка – мальчика Егорку. Санки, ушастая собачка, шалун уж отморозил пальчик – о, сколько ассоциаций вызывает лохматый краснощекий Егорка, летящий с заснеженной горки! Рука сама тянется за кошельком.