Страница 78 из 99
Саша рассмеялась:
— Антон скажет, что брошенная баба возводит на него поклеп. И чем ты докажешь, что он врет? Я уже думала об этом. Нет, ничего не выйдет. Чтобы его посадили, улики должны быть неопровержимыми, ясно? Это мне еще Воропаев..
Она осеклась.
— Его нужно посадить, а не руки об него пачкать! – с горячностью сказала я. – К тому же он опасен! Саша, он меньше чем за две недели убил двоих!
Я не стала добавлять, что частный детектив расспрашивал меня о Германе Грекове. Мои отпечатки пальцев остались в кабинете Грекова, но я отодвинула эту мысль.
— Ты уже сообщила в полицию о трупе в парке?
Саша покачала головой. Я полезла в карман и вытащила зажигалку убитого Григория. Серебристая, увесистая, она лежала у меня на ладони. Я рассматривала ее, пытаясь уцепить за хвост какую-то догадку..
— Если бы на ней были отпечатки твоего мужа.. – вдруг начала Саша.
— ..И зажигалку нашли бы на теле Беспалова.. – продолжила я.
Мы уставились друг на друга.
— Тебя будут опрашивать как свидетеля, – выпалила Саша. – Ты можешь дать показания! И о телефоне, и о том, что Антон пошел за Беспаловым!
— И никакого вранья! А главное, Саша! – Я схватила ее за руку от избытка чувств. – Ты не будешь ни в чем замешана, понимаешь?
Она осторожно высвободила ладонь.
— Думаешь, у тебя получится оставить его отпечатки на зажигалке? Если Антон поймет, что ты творишь, он прикончит тебя раньше времени.
Я усмехнулась. Хорошо прозвучало это «раньше времени».
— Давай обсудим, что предстоит сделать! Пошагово..
* * *
Антон сам подсказал мне нужное направление мыслей. Вернее, подсказала пустая водочная бутылка, стыдливо прятавшаяся за мусорным ведром.
Я купила две бутылки той же марки. Запаслась сухим вином и текилой. Дожидаясь Антона с работы, съела бутерброд, щедро намазанный маслом, и сварила себе рисовую кашу. Советчики из интернета утверждали, что масло и каша обволакивают желудок и замедляют опьянение.
Вот и проверим.
Когда в двери провернулся ключ, я глотнула чуть-чуть вина для запаха и на секунду прикрыла глаза, настраиваясь. Мне нужно очень достоверно сыграть. Антон достаточно меня знает, чтобы заметить фальшь.
Но вряд ли он ждет ловушки от такой овцы, как я.
— Полинка, я дома!
Я обняла его, обнюхала ворот куртки. Запах, который мне когда-то нравился, сейчас вызывал тошноту.
Нет, так не пойдет! Мне нужно вернуться в то состояние, когда я действительно была влюблена. Будем работать по Станиславскому, а не по Михаилу Чехову: вживаться в роль любящей жены, а не изображать ее.
— Полина, нам нужно поговорить о том, что случилось. О людях, которые тебя..
— Чш-ш-ш! – Я прижала пальцы к его губам. Удивительно пошлый жест. – Антон, не хочу сегодня об этом. Устала, надо отвлечься. Давай устроим пьянку! Все серьезные разговоры переносятся на завтра.
— Ну-у-у.. Ого! – Муж увидел из-за моего плеча водку и закуску, которую я приготовила на скорую руку. – Разносолов-то! Полинка, ты – чудо!
— А собираюсь быть пьяным чудом! Только, ради бога, давай не будем вспоминать, как меня похитили. Сегодня вечером хочу обо всем забыть.
Антон поцеловал меня в лоб.
— Ты умница и герой. Всё, раз договорились, – не будем об этом.
Первые две стопки я заставила его выпить без закуски. Ужин был легкий: всего лишь запеченная рыба с овощами. Мы выпили за наше здоровье, за нашу семью, за наше счастье и даже за нашего будущего ребенка. Я подливала мужу водки, а себе вина, и когда он отвернулся, высыпала в рот десять таблеток активированного угля. Его слова о ребенке вызвали у меня приступ смеха, который легко мог бы перейти в истерический. Но я вспомнила Сашу и перестала смеяться.
Мы включили «Друзей» и выпили еще вина. Потом еще водки. Антон, кажется, совершенно не пьянел, разве что развеселился и щеки стали розовыми, как у девушки.
— А ты знаешь, что есть приложение, которое генерирует крики зомби, полицейские сирены и все в таком духе? Я вот подумал: годится для занятий на беговой дорожке! Включаешь приложение – и шпаришь изо всех сил. А у тебя за спиной зомби клацают зубами.
Он скривил физиономию и протянул ко мне трясущиеся руки. Это было смешно и по-настоящему жутко. Я засмеялась. Лучше всего для тренировки подошел бы голос моего мужа, его приятный хрипловатый голос, такой чудесный, что хочется слушать и слушать, хотя разговорчивым Антона не назовешь..
Он пустой внутри, как выеденный панцирь краба. Я собирала такие у линии прибоя. В пустых раковинах живет голос моря. В панцирях может обретаться лишь какая-нибудь членистоногая тварь, дожирающая останки бывшего обитателя. Я смотрела на захмелевшего Антона и видела оболочку от человека, в которой по внутренним стенкам быстро и ловко снует кто-то вроде черной сколопендры. За пустыми глазницами иногда мелькает длинный суставчатый хвост.
Стало ясно, что алкоголь крепко ударил мне в голову.
От страха я начала хихикать. Это был нервный смех, но Антон ничего не понял. Лишь обрадовался, что ему удалось меня рассмешить. Он снова травил байки, пил, комментировал сериал и даже попытался дотащить нас до постели, но с этим ничего не вышло. Мы упали на диван и хохотали. Если бы нас снимала камера, зрители увидели бы самую счастливую пару в мире. Антон так смеялся над собственным анекдотом, что я заподозрила, будто он тайком от меня выкурил в туалете косяк. Сказала об этом – и мои слова вызвали новый взрыв смеха.
Сколопендра вырубилась первой. Я все время чувствовала чье-то гадостное присутствие. И вдруг – тишина. Рядом со мной валялся на диване дурачок и лепетал какую-то чушь о премии, которую мы просадим на Мальдивах.
Конечно, на Мальдивах! Мне вспомнился скандал, который закатил Антон, узнав, что я одолжила большую сумму коллеге. Он попросту считал эти деньги своими. И возмущался, что я так расточительна с его сбережениями.
Он отключился, когда я вышла в кухню. Болтал что-то – и замолчал. Из комнаты донесся храп. Я выключила телевизор, ощущая, как шумит в голове вино, набросила на Антона плед, подсунула подушку. Заботливая жена! Он лежал на животе, уткнувшись носом в наволочку, и похрапывал. Рука свешивалась до пола.
Антон крепко спал. Но я все-таки перемыла на кухне всю посуду и убрала пустые бутылки. Хотелось курить, но я поняла, что неосознанно тяну время.
Мне было страшно подходить к нему. Страшно даже дотронуться.
Пачку я положила на стол. Пусть будет на виду. Выкурю заслуженную сигарету, когда все выполню.