Страница 70 из 99
— Случайно, не прачечные в Новосибирске?
— Да.
— Этого друга звали Костя Кондратьев. Он придумал открыть прачечные при студенческих общагах. А потом Кондратьев сел, якобы за налоговые махинации. Прачечными теперь владеют другие люди. Соображаешь?
— Не очень..
— Потому что у тебя голова с обратной резьбой. Твой Антон ворует у кого придется. Целую биографию спер, и нигде ему не жмет.
— Он учился на факультете информационных технологий!
— Он даже пэтэу не окончил! В армию загребли.
На улице незаметно сгустился вечер. Саша подтащила матрас к окну и кивнула мне:
— Подойди сюда!
Я приблизилась. Она мгновенно, с ловкостью фокусника накинула мне на запястье браслет наручников и защелкнула. Второй пристегнула к батарее – я даже глазом моргнуть не успела.
— Господи, опять?! Ты серьезно?
— Твое место на эту ночь. – Саша кивнула на матрас. – Все, отбой. Спим.
— А ты где ляжешь?
— Разберусь как-нибудь.
Она притащила из кухни спальный мешок. Забралась внутрь, прерывисто вздохнула – и больше не издавала ни звука.
Я сняла левой рукой кроссовки и легла. Страха не было. Хотя бояться следовало, факт! Но мне казалось, Саша приковала меня просто потому, что не знала, что еще со мной делать.
Наручник на этот раз оказался пристегнут по-другому, низко. Я устроила руку поудобнее, подумала про Эмму и родителей – они с ума сейчас сходят, – и попыталась представить, что делает Антон.
Но у меня не получалось. Вместо Антона я видела только темное пятно, движущееся по комнатам, как замедленный смерч.
* * *
Меня разбудил запах поджаренного хлеба. Из кухни донесся громкий щелчок, означающий, что из тостера только что вылетели два дымящихся ломтика.
— Эй! – Я потрясла рукой. – Эй! Я писать хочу!
На крик и звяканье наручников явилась Саша. Присела на корточки и пристально посмотрела на меня.
— На, помажь! – На матрас шлепнулся крем от синяков.
Она отстегнула наручники и ушла, будто не беспокоясь, что я могу сбежать. Зашнуровав кроссовки, я осторожно приблизилась к наружной двери. Щелкнула задвижкой. Приоткрыла дверь.
С лестничной площадки пахнуло краской и почему-то шаурмой.
Я постояла, глядя на бело-зеленые стены, и вернулась в квартиру.
В кухне на пластиковой тарелке меня ждал тост, густо намазанный арахисовым маслом. В стаканчике – сладкий чай.
Мы молча позавтракали, изредка поглядывая друг на друга. Какая-то несуразная ситуация.. Так не бывает! Казалось, мы, как в фильме «Убить Билла», вот-вот кинемся друг на друга. Я стану колотить Саню тостером, а она – душить меня проводом. Но в окна било солнце, наверху нервно повизгивала болгарка, как собака, которую никак не выведут на прогулку, мы сидели мирно за маленьким столом, и тост был вкуснее всего, что я когда-нибудь ела на завтрак.
— Саша, моя бабушка с ума сходит, – сказала я как можно спокойнее. – Я за нее очень волнуюсь.
— А отца с матерью у тебя нет? – неожиданно спросила она. – За них не волнуешься?
— Есть. Они тоже в ужасе. Но они это переживут. А Эмма может и не пережить.
— Сколько ей?
— Восемьдесят четыре. Позвони ей, пожалуйста. Или напиши. Сделай что-нибудь, я не знаю.. Чтобы она поняла, что я жива. Прошу тебя!
Саша провела ладонью по всклокоченным черным волосам. Встала, вытащила из сумки простенький мобильник и бросила мне.
— Бабкин номер помнишь на память?
— Помню..
— Сама позвонишь. Только отойди подальше, хотя бы к метро. Тебя сейчас все ищут. Звонок засекут, и мне тогда хана.
— Ладно. – Я сунула телефон в карман кофты. – Что-нибудь купить на обратном пути?
Короткая кривая усмешка.
— Мозгов себе купи!
— Это мне не по карману, – нейтрально ответила я.
Усмешка стала шире.
— Не свети там рожей своей, ты приметная. Накинь капюшон. До метро, понятно?
— Вполне.
Утро такое яркое, что хочется зажмуриться. Даже зелень сияет. На детских площадках вопят малыши. Девчонки-подростки вышагивают в коротеньких шортах и кроссовках на огромных платформах. В юности я бы почку отдала за такие.
Какая счастливая обыденная жизнь вокруг!
Я пошла не к метро, а в другую сторону, вглубь квартала. Мне почему-то было страшно оказаться в толпе, словно я совершила преступление. Проходя мимо опорного пункта полиции, только глубже надвинула капюшон. Нет, мне пока рано возвращаться. Я хочу узнать, что задумала эта ненормальная. Меня она, похоже, не убьет. По крайней мере, я готова рискнуть.
Номер Эммы я вспомнила с третьей попытки. Бабушкин голос звучал устало, но четко:
— Я вас слушаю!
— Эмма, – сказала я. – Эммочка, ты только не пугайся! Это я! У меня все в порядке!
Кажется, бабушка все-таки заплакала.
— Господи, Поля! Что происходит?! Где ты, милая? Что случилось?
— Эмма, я у подруги. – Меня поразило, как легко я соврала. – Мне ничего не угрожает. Прости, что я не смогла предупредить тебя раньше. Пожалуйста, расскажи все родителям, я вернусь, как только получится..
— Поля, слушай меня, – перебила Эмма. – Не возвращайся домой, ты поняла? Это опасно! Я не знаю, когда он решит избавиться от меня, но тебе нельзя оставаться рядом с ним..
— Эмма, о чем ты говоришь?
Я испугалась, что бабушка на фоне стресса лишилась рассудка.
— Твой муж, Поля! Он не тот человек, за которого себя выдает. Он женился на тебе, потому что хотел получить наследство!
— Какое наследство?!
— Квартиру. Вернее, акции, которые я купила, когда продала ее.
Мне потребовалось время, чтобы это переварить. Когда до меня дошло, о чем говорит Эмма, то намного больше, чем известие, что бабушка собиралась завещать мне кучу акций, меня поразило, как тщательно она поддерживала созданную легенду.
— Эмма, зачем эта выдумка?
— Ах, боже мой, я просто дурачилась.. Поля, мы не о том говорим! – Я услышала в ее голосе страх. – Твой муж знал об этом еще до того, как познакомился с тобой!
— Откуда?!
— Он встречался с Кристиной, моей домработницей. Она проболталась. Это Антон заставил ее уволиться.
На негнущихся ногах я отошла в сторону от дороги, к детской площадке, и опустилась на бортик песочницы.
— Подожди! Ты хочешь сказать, Антон..
— Твой муж все предусмотрел, – торопливо сказала Эмма. – Милая, он собирался убить сначала меня, а потом тебя. Чтобы остаться наследником.
— Нет. Не может быть.
— Он летал за тобой в Новосибирск!
— Что?!