Колодец и бабочка

— В утреннюю группу ходит очень неприятный старикан. Он задирает женщин и вообще портит атмосферу. При этом до откровенного хамства не опускается, то есть выставить его по формальным причинам я не могу.

— А платит вовремя? – тут же спросила Жанна.

Наташа запнулась.

— Понятия не имею.. Да там ведь сущие копейки.

— Не имеет значения, – возразила Гаркалина. – Зайди в бухгалтерию, узнай, нет ли у него задержек по оплате. Если есть, пиши жалобу.

— А если он станет платить вовремя?

Гаркалина задумалась.

— Извлеки из него пользу. Раз он выкаблучивается, дай ему понять, что он у тебя в долгу. Пусть отрабатывает, если выгнать не получается.

— Как – отрабатывает? – с веселым изумлением спросила Наташа.

— Это ты сама сообразишь. Я же не знаю, что тебе требуется.. Вот у меня есть один, из частников, вроде твоего деятеля: противный, да еще и руки распускает. Каждый раз в коридоре щиплет за задницу. Фамилия причем такая красивая – Борисоглебский.. Нет бы Козлодоев или Поганкин. Я ему дала понять, что так с приличной женщиной обращаться нельзя. – Она со спокойным достоинством взглянула на Наташу. – Теперь он после каждого занятия дарит мне какую-нибудь цацку своей покойной жены.. В основном барахло, конечно. Но я, знаешь, надежды не теряю. Жду, что подвернется что-нибудь стоящее. В советской ювелирке иногда попадались неплохие вещи..

Наташа озадаченно молчала, переваривая эту историю.

— То есть он тебя по-прежнему лапает? – уточнила она. – Но теперь отдаривается браслетами?

— Не только браслетами – и кольцами, и серёжками, – невозмутимо отозвалась Жанна. – И ему приятно, и мне убытка нет. Мой старикашка даже как-то встряхнулся, знаешь.. Упражнения делает под моим чутким руководством и шепчет: «Вы – источник моей второй молодости, Жанночка..»

Она искренне расхохоталась, показав очень ровные белые зубы.

— Чтобы так поступать, надо иметь особый склад характера, – дипломатично сказала Наташа. – У меня так никогда не получится.

— А ты учись, самое время учиться! – с глубокой убежденностью возразила Гаркалина. – Чтобы любой, кто вздумает вонять у тебя под носом, понимал: бесплатного в этом мире ничего не бывает. Ладно, побегу, у меня через пять минут групповое! Целую, держись!

Она звонко чмокнула сначала возле левого уха Наташи, затем возле правого, как будто проверяла, работает ли стереосистема, ободряюще улыбнулась и ушла – безупречная в своем белом костюмчике.

Наташа стала фантазировать, как истребует с Выходцева компенсацию за его скотское поведение. Как это вообще у людей происходит? Как организована эта коммуникация, в ходе которой старый пердун понимает, что щипать за ягодицу молодую женщину ему разрешается, если он найдет чем откупиться? Наташа даже в воображаемой сцене не способна была подобрать нужных слов.

— Получить с Выходцева компенсацию – это богатая идея, – вслух проговорила она.

Ай да Жанна. Ай да глоток позитива.

Что ж, придется справляться с Егором Петровичем своими силами. А «справляться» в ее случае означает – терпеть и подлаживаться. «Нет у вас методов против Кости Сапрыкина».

Мысли Наташи вернулись к Габричевскому. Она медленно обошла вокруг здания, в котором расположился досуговый центр. Один из голубей увязался за ней и некоторое время топал поодаль, как домашний гусь.

— Кыш, – без воодушевления сказала ему Наташа.

Елки, как звонить-то не хочется.. Но надо. Иначе не по-человечески получается.

Она со вздохом достала телефон и выбрала номер из списка контактов.

Люба ответила после первого же гудка, словно сидела и ждала звонка от бывшей подруги.

— Господи, Наташа, какой ужас, – быстро проговорила она. – Ты уже знаешь?

— Знаю. Люба, мне очень жаль. Ты.. Тебя.. Тебя это как-то затронет?

— У нас с Ильей были не те отношения, чтобы меня могли обвинить в его смерти, – с нервным смешком сказала Люба. – Конечно, писал он бездарно.. Но это для полиции, слава богу, не является достаточным мотивом. Наташа, я к тебе заеду сегодня? Не могу все это одна переживать..

— Нет, не заедешь. – Наташа даже не стала маскировать свой отказ ссылкой на мифические неотложные дела. – Я тебе действительно сочувствую, Люба. Но на расстоянии.

— Я понимаю, я виновата, но все это навалилось, еще Юра болеет, ничего не успеваю.. – Люба забормотала, как в бреду. – Наташа, мне нужно с тобой увидеться. Ты мне не откажешь в такой малости.

— Извини, откажу. – Наташа нажала отбой.

Замечательно, просто замечательно. Выразила, называется, соболезнования.

Голубю надоело ходить за ней по пятам. Он взлетел на ограду и презрительно облегчился.

— Сволочь ты, – в сердцах сказала Наташа, адресуясь то ли к себе, то ли к голубю, то ли к Любе.

Но невозможно, невозможно было избавиться от воспоминаний о том раннем майском вечере, когда они отправились прогуляться, и Наташа все примерялась, как бы половчее подступиться к болезненной теме, пока, плюнув на все, не бухнула: «Люба, дай мне, пожалуйста, взаймы».

Никогда ни у кого не занимала. Параноидально боялась долгов. Но вдруг нарисовалась возможность летнего лагеря для Матвея и Насти: Подмосковье, навещать можно хоть каждую неделю, и Наташа знала руководителей.. Сосновый бор на берегу озера, веселые вожатые, комнаты на четверых.. Эх, да что говорить! Путевки разбирали еще в сентябре, но каким-то чудом возникли два свободных места.. Да, чудо, натуральное чудо висело на ветке, точно райское яблоко, – оставалось только подставить ладони.

Другими словами – найти деньги.

Денежный вопрос в беседах с Любой прежде не всплывал. При разнице в их доходах обеим приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы встречи проходили естественно. В тех ресторанах, в которых привыкла обедать Люба, Наташа не смогла бы заплатить даже за воду (вернее, сочла бы такую трату безумием). А что касается Наташи, кафе в ее жизни существовало только в виде отдела с готовым питанием в «Карусели», где она раз в месяц позволяла себе шикануть: брала треску в кляре и к ней порцию винегрета.

— Я верну в конце сентября, – торопливо пообещала Наташа. – Самый крайний срок – середина октября.

— Но я не понимаю.. Прости, но я действительно не понимаю: почему не в банке? Обычный кредит, раз у тебя нет накоплений.. Сейчас все берут кредиты.

Последнюю фразу Люба сказала тоном человека, который никогда в жизни не брал кредитов.