Интеллект на тракте

Глава 19

– Слышь, а ты «Мэху» можешь глянуть, или только по «доломкам»?

Я обернулся. Сзади ожидаемо обнаружился орк – это и по тембру голоса понятно было, и по манере обращения. И, нет, он не хотел нагрубить, или высказать неуважение, или нахамить.

– Я не по «Долсам» и не по «Мэхам». Я по интеллектронике. Если что-то в цепях управления или сигнализации не то – могу посмотреть.

– А, не, это не надо. Моя «Мэха» без этих наворотов почти. Движок что-то стучать начал. Так точно не глянешь?

– Нет, я не по движкам. Если только управляемый впрыск…

– Понятно.

Орк перебил меня, не дослушав, и пошёл к своему тягачу. Разумеется, не прощаясь, что даже логично – он же и не здоровался.

– Маст Трорин. – А вот Иирг уже обозначил приветствие. – Не обращайте внимания. У его раритета постоянно то что-то стучит, то скрипит. Там аппарат старше вас как бы не вдвое, пробег давно уже не километрами меряют, а витками вокруг Земли. Народ ставки даже делает, когда и как этот рыдван окончательно перестанет работать: на трассе на части развалится, или просто заклинит намертво.

Со стоянки на самом деле выезжал грузовик, которому самое место в музее автотранспорта, если он старше меня всего лишь вдвое, то явно был из последних партий перед снятием модели с производства. Во всяком случае, выглядел он, как представитель от силы второго послевоенного поколения.

– Там у него движок двадцать пять литров с мощностью двести пятьдесят лошадей. Жрёт от души, но зато почти не убиваемый.

Я присвистнул: на современных грузовиках моторы имеют рабочий объём литров пятнадцать при мощности четыреста – четыреста пятьдесят[1].

Грузовик, конечно, интересный, но Иирг ещё интереснее. Он у нас орк необычный, как я уже понял. Совершенно не по-орочьи обходительный и вежливый. Можно сказать, профессор изящной словесности, по меркам их народа. И – сидит тут, в глуши, причём по нему не скажешь, что как-то тяготится жизненными обстоятельствами. Собственно, все мы здесь такие.

Хоббиты, например, селятся исключительно общинами, чем больше – тем лучше. При этом продолжают оставаться ярыми индивидуалистами, отстаивающими своё хозяйство, своё имущество и свои угодья, включая подземные объёмы, куда они, может быть, когда-то захотят расширить норку. Грызня между соседями такой же непременный атрибут жизни хоббитов, как и репа. Постоянно жалуются на нехватку места, на нахалов и хамов рядом, на скученность, но продолжают жить толпой. Хоббит хуторянин, который поселился аж в целых двухстах метрах от границы поселения рассматривается как странный бирюк и чуть ли не социофоб, и вообще – весьма подозрительная личность. Переселяться на новое место хоббиты соглашаются не меньше, чем толпой из двух-трёх семей, которые по прибытии в место назначения селятся едва ли не на головах друг у друга – и всё начинается заново. Наши же живут одной семьёй, небольшой по хоббитским меркам семьёй, и только радуются простору вокруг.

Да и меня исключать нельзя, строго говоря. Каноничный дварф на открытой местности должен себя чувствовать очень плохо, на грани панической атаки: над головой ничего нет! Я помню, как читал воспоминания тех предков, что когда-то пошли за тогда ещё не князем Рарогом. Они писали, что пустота над головой словно засасывает, вызывая ощущение, что вот-вот упадёшь в небо. А отсутствие стен вокруг? Ни опереться, ни глаз остановить. В лесу ещё более-менее, но и так многие периодически впадали в истерику, так что первые полгода почти все мои соплеменники большую часть времени проводили внутри фургонов или трюмов. Сейчас, после столетий жизни на поверхности или вблизи неё, реакция уже не такая острая, хотя самая распространённая душевная хворь среди дварфов – это агорафобия[2]. Лидирует с огромным отрывом от всех остальных, вместе взятых. Ну, и мне посреди широкого открытого поля как-то не по себе, неуютно. Да что там далеко ходить – стоило один раз переночевать в нормальной для дварфа спаленке, в подземном чертоге – и я следующий трое суток на поверхность поднимался только поесть. Буквально ноги не шли из подземного уюта на поверхность. Потом полегчало, да. И, тем не менее, я несколько лет прожил на поверхности, отнюдь не впадая от этого ни в панику, ни в депрессию. Несмотря даже на то, что комната в общежитии являла собой воплощённый кошмар для дварфа.

– Я так понимаю, маст Трорин, что это начинается эхо от того ремонта? – Таким вопросом встретил меня на входе в здание Иирг, уже успевший вернуться за стойку.

– Тоже так думаю.

– Значит, надо как-то определяться с началом постройки гаража, пока не поздно. Простите, если не в своё дело лезу…

– Всё нормально, Иирг, не переживай.

Я уже говорил, что Иирг – очень, очень необычный орк? Вот то-то и оно. В принципе, выражение «вежливый орк» само по себе звучит, как оксюморон, а уж после того, как вышел многосерийный фильм с одноимённым подзаголовком, которому авторы поставили жанр «детективный водевиль», так и вовсе. Там четырнадцать серий было, которые буквально растащили на цитаты, и все очень сильно ждут продолжения.

Началась история создания фильма с того, что эльдары, не то решив поправить своё реноме после Войны, не то просто желая похвастаться тем, насколько они выше прочих, стали везде хвастаться своим «супершпионом», вроде как их Лоуриэль Аронийский (из Дома Аронии, то есть) двадцать лет прожил под личиной среди ящеролюдов на Ближнем Востоке, продвигая интересы «высшей расы» и не был разоблачён. Мол, рептилоиды его за своего держали. Разумные не по названию, а по сути своей существа говорили, правда, что тем просто удобнее было делать вид, что ничего не понимают, точно зная, через кого надо решать дела с «высшими» эльфами.

Но бороться с пропагандой логикой?! Вот и выпустили в противовес кино «Лауриэль в Империи», изменив одну букву в имени. По сюжету «мегашпион» эльдар приезжает к нам под личиной орка с целью проникнуть на секретный завод. Ну, и начинаются его «приключения», состоящие из диких несуразиц, когда ничего не знающий ни про Империю, ни про орков шпион начинает действовать, опираясь на существующие там, на родине, стереотипы и пропагандистские штампы. При этом изъясняется «высоким штилем», причём утрированным, пока не спохватывается и не начинает «изображать тупого орка» едва ли не на уровне «твоя моя что сказать». А через десять минут уже снова «дозвольте мне позволить себе сопроводить вас».