Интеллект на тракте

Глава 15

– Он поездит недельку, убедится, и начнёт хвастаться.

– Ага.

– Другие тоже захотят, по дешёвке чтобы.

– Угу.

– А вы другие машины так же хорошо знаете?

– Не-а.

Орк посмотрел на меня со странной смесью жалости и уважения. Как на того, кто сам вызывается пойти и посмотреть, что там шевелится в тёмной пещере.

– И что делать будем?

– Гараж строить.

– Гараж?!

– Да. Причём большой, как минимум на три грузовика, плюс два ремонтных отсека, плюс мойка, плюс для своей машины отдельную выгородку.

– Для своей?

– Ну, да. Согласись, Иирг, что это как минимум нелепо: строить и содержать большой гараж, не имея своей машины, чтобы в нём хранить! А как максимум – смешно и глупо. А ещё пристройку – навес на три-четыре прицепа, чтобы было где поставить, пока машины в ремонте.

– Лучше отсеками. С воротами и замками.

– Груз?

– Груз.

– Ладно, пойдём в дом. Что мы тут стоим, как два дорожных знака.

– Каких знака? – поинтересовался орк, начав уже двигаться к крыльцу кафешки.

– Да любые, не суть важно. А пока гаражи строятся – я смогу подучить хоть что-то по ремонту и обслуживанию грузовиков.

На этом и разошлись: Иирг за стойку, я – за письменный стол, разбирать бумаги, найденные в прихожей. Ничего полезного для себя среди них не нашёл, но время до обеда убил полностью. Просто, помня тягу дядюшки к сомнительным шуточкам, которая уже проявила себя в чертоге, каждый листик на всякий случай осматривал с обеих сторон и простым, и рунным зрением. На десятке листочков на обороте были какие-то надписи дедовой рукой, но – всё на выброс. Где-то какие-то расчёты в столбик, просто числа, без пояснений. Где-то какие-то заметки «для памяти», причём состоящие из странных сокращений и иносказаний. Например, такая: «Напомнить З.» и всё на этом. Кто такой или такая «З», о чём напомнить? Просто якорь для глаз, увидишь – вспомнишь, другим не скажет вообще ничего. Или, вот: слово «зонтик» написанное наискось через весь лист. В общем, всё в итоге ушло на растопку, как я и подозревал. Можно было сразу занести к печке, не читая, но тогда бы терзали сомнения и подозрения, мол, а вдруг там было что-то важное?

В обед все обсуждали планы на расширение хозяйства. Хоббиты вообще любят что-то строить, почти как дварфы, и очень любят, когда хозяйство зримо увеличивается, так что от них было больше всего предложений и энтузиазма. Орки к строительству в основном равнодушны, но любят мотоциклы и большие машины, так что Иирг вмешивался с данными о габаритах тягачей и кузовных грузовиков основных моделей и марок, которые встречаются в наших краях и с тем, какая нужна зона для их обслуживания, из чего проистекали естественным путём и габариты отсеков или, как выражаются гоблины, боксов.

Было шумно, весело и в чём-то даже познавательно, но толку пока ноль. Однако и бросаться сломя голову искать подрядчика – тоже не дело. С идеей надо переночевать, всё ещё раз обдумать, да и не раз, выбрать заранее место и вымерить точно, сколько хотим занять и сколько можем себе позволить по максимуму. Короче, суетиться не надо, не пристало это уважающему себя дварфу, да и идея ещё сильно далека оттого, чтобы было что сказать исполнителю, кроме как «хочу, чтоб было хорошо».

После обеда я добил давно висящие два последних урока из самоучителя по бухгалтерскому делу, понял, что я чего-то не понимаю, во всяком случае, самостоятельно вести дела, как обещали авторы, явно не могу, и стал перечитывать всё заново, уже без глубокой концентрации. И к ужину у меня забрезжило понимание, что вот это вот у меня в руках – скорее, самоучитель по одной хитрой схеме ухода от налогов, чем по бухучёту в целом. То-то продавец так многозначительно подмигивал, что я решил, будто у него нервный тик. Причём, как мне кажется, если афера раскроется, то по этой схеме виноватым окажется исполнитель, но никак не наниматель. Отложу пока книженцию, причём в нижний сейф, а сам почитаю всё же учебники и другие самоучители. А пока – пора на ужин.

Перед ужином в зале увидел того же дварфа, что и в свой первый день здесь. Поздоровались, причём я изобразил знак приветствия мастеру, а он ответил приветствием равных, явно взяв в зачёт моё положение, как владельца заведения.

Роза, когда я садился за стол, спросила:

– Я думала, вы можете захотеть пообщаться с соплеменником?

– О чём, например?

– Ну, не знаю… Новости из дома, или ещё что-то такое…

– Судя по кольцам в бороде и узору вышивки на жилетке, он из карпатских дварфов. У нас с этим Домом отношения нейтральные, но не слишком тёплые. Тем более, не так давно были трения: они почему-то решили, что могут требовать от нас продавать гранит по назначенным ими ценам.

– А ваш род разве не из Карпат?! Простите.

– Многие не дварфы так ошибаются. На самом деле мы с севера, с довольно дальнего севера, из Хибин, хоть мои предки и пришли сюда ещё с Рарогом-соколом. Которого люди потом зачем-то переименовали в Рюрика.

– Хибины? Но ведь там… – начал Фрол, но осёкся.

– Да, это длинная, сложная и печальная история. Горы были давным-давно захвачены цвергами, мои предки частично бежали, частично погибли. По итогам Второй Эльдарской войны, которая закончилась семьдесят три года назад, земли отошли Империи, цвергов частично выбили ещё во время войны, частично, поскольку именно они выступали формальными зачинщиками, выселили обратно в Скандинавию. Теперь дварфы моего дома, кто не разучился жить под горой, расчищают старые штольни, разгребают то, что наворотили цверги, в том числе – находят и правильно уничтожают их капища, а также ищут остатки наследия предков. Ну, и современные задачи решают: геологоразведка, закладка шахт и карьеров, добыча ископаемых… Последнее, правда, далеко не один только дварфы делают: нас там просто слишком мало для всех задач.

– Ой, а расскажете про своих предков и Рюрика? Это так интересно!

– Такому прекрасному цветку как вы, Роза, я не могу отказать. Началось с того, что второй сын нолдорского князя острова Рюген, тот самый Рарог по прозвищу Сокол, решил сам себе обеспечить будущее. От папы ещё лет семьсот-восемьсот[1] наследства можно было не ждать, плюс имелся брат, старше него всего на тридцать лет. В общем, ловить нечего, даже титул княжича мог носить только из большой вежливости окружающих.

– Знакомая ситуация. Ой, простите.