Интеллект на тракте

– Ну, там можно. Просто они домой бегут строго по прямой. В учебке на это всем плевать, а в боевой обстановке они выдадут врагу расположение складов, даже шпиона не надо. При этом себестоимость… Тот, на котором я приехал, за две такие поездки не только полностью окупится, но и минимальную прибыль принесёт. И это я беру не себестоимость, а ту цену, по которой таксисты жукера у заводчиков купили. Поэтому в боевой обстановке на самом деле дешевле один раз использовать.

– У нас во втором взводе парни такого сожрали на полигоне. Там, правда, мяса всего ничего было, да… А высчитали с них за порчу имущества ого, сколько. Дороже ресторана мясо получилось.

– Правильно. Во-первых, ущерб взыскивается в десятикратном размере, во-вторых, там в воспитательных целях, наверное, стоимость всего выводка взяли. Потом же большую часть долга «простили»?

– Да. Там наша рота лучший результат показала, и полковник…

– Ага, и полковник пересчитал на десятикратную стоимость того конкретного жука.

– Вот же! А я до сих пор и не задумывался даже…

Вот в этом все орки. Сильные, честные, при этом ни в коем случае не глупые, некоторые очень даже умные, но по-своему наивные. Хотя у себя в степи порой такие интриги закручивают, что окружающие за головы хватаются. Но если вождь (или офицер в армии) сказал «суслик – птичка», то будут искать пёрышки. Пока не отменят приказ на поиск. Или пока не найдут, орки – могут.

Ночка у меня выдалась горячая и насыщенная. Как у какого-то недоумка, неспособного соотнести стадии выполнения рецепта и их длительность со временем суток для начала работ. Хотя, почему «как»? Строго говоря, не «как», а просто «один из», ага. В итоге большую часть ночи провёл у камина, но – на ногах и в процессе варки состава для восстановления каменной основы. Лёг спать уже под утро, через два часа встал, чтобы забрать у Лалы завтрак, проверил, как остывает варево над углями и лёг спать дальше – до того момента, как придёт пора добавлять активатор и опускать в котелок рунный блок.

Проснулся, капнул, размешал, разместил. Есть холодную, застывшую кашу никакого желания не было, уж проще до обеда дотерпеть. Тем более, что есть выпечка и можно подогреть в том же камине какао. Некоторые нос воротят от пенки, что собирается на молоке, называют её «фу» и хуже, а по мне, так это самое главное в молоке: там же весь жир собирается, весь, так сказать, навар! Ну, пусть не весь, но значительная его часть, а остальное молоко (или какао) представляет собою… Остатки и представляет, так что пенку снял и съел с удовольствием.

После перекуса взял дедовы «мемуары» и задумался. Я уже перечитал всё, что он мне оставил – обе записные книжки и письмо. Обыскал весь сейф, в том числе потыкал перстнем во все подозрительные места, потом в самые не подозрительные, а затем вовсе провёл им по всем стенкам – тщетно. Проверил все бумаги на наличие тайнописи. Новых тайников не было, новых записей не было, и никаких инструкций о том, как вскрывать чертог – тоже не было. И идей, что делать дальше не было тоже, кроме как попробовать съездить в банк: может, дядюшка там ячейку арендовал. Идея откровенно идиотская, поскольку такая ячейка, открытая на имя дядюшки Карла, попала бы в перечень наследства, а открытую на подставное имя или на предъявителя какого-либо пароля я не смогу ни найти, ни открыть.

– Дядя Трорин, к вам приехали! Зелёный дядя, но не как дядя Иирг!

– Пусть в кабинет заходит.

Пока я гадал, что за «зелёный дядя» ко мне приехал, он сам вошёл в кабинет. Ага, сомневаюсь, что в этих краях может быть целых ДВА гоблина, да и дядюшка писал только про одного.

– Добрый день.

– Добрый! Меня зовут Бырк-ып-Горлуп, я хобгоблин. Вынужден покинуть родину из-за вопросов с престолонаследием…

– Дядюшка Карл сообщал о вас. – Я перебил визитёра, потому как ждать, пока он вывалит всю ту ерунду, что подготовил для моих ушей, не собирался.

– Польщён, польщён.

– Он даже посвятил вам три страницы в книге своих партнёров, вдвое больше, чем любому другому.

Гоблин немного напрягся.

– И что же писал уважаемый мастер Карл? Надеюсь, только хорошее?

– Сейчас зачитаю. «Если этот зелёный укурок начнёт брехать про своё родство с королевским семейством хобгоблинов – двинь ему чоботом по морде, помогает. Чобот попроси у Михани, я его специально из Сибири привёз».

– Ээээ…

– Миханя! Чобот подай, пожалуйста.

Возле стола на пол брякнулся неизвестно откуда взявшийся… предмет обуви, так скажем. Не то обрезанный сапог, не то галоша-переросток, не то странного покроя ботинок… Но вот если взять за носок, то каблуком в лоб бить будет очень удобно.

– Не надо никаких чоботов! Двое разумных всегда могут договориться и без таких грубостей. Да и вообще, это же шутка была, очевидная! Мастер Карл был известный шутник, такое чувство юмора! Кстати, у меня для вас, как для наследника столь уважаемого мною разумного, есть уникальное предложение!

Я выставил открытую ладонь, останавливая Боркгорпа (без всякого аристократического «ып» и одним словом, кстати) и зачитал следующую фразу:

– Если заговорит про «уникальное предложение» или «особую сделку» или ещё что-то «исключительно и только для вас» – зови Иирга. Пусть сперва с ним уникальную сделку закончит.

Я развёл руками, мол, не могу спорить с мудростью старших, и, набрав побольше воздуха, начал:

– Ииии…

– НЕТ!!! Не надо! Только не этот грубиян! Совершенно ничего не понимает в тонких аспектах многоэтапных финансовых сделок! Ладно, пошутили – и хватит, давайте перейдём к сделкам, о которых мы договорились с вашим многоуважаемым дядюшкой!

Я снова открыл тетрадь, заметив, как у гоблина дёрнулся глаз.

– Тут дальше сказано: «И вообще, никаких сделок с Боркгорпом, пока этот стручок сморщенный не рассчитается с долгами». Тут точная сумма указана, кстати. И за что долг – тоже.

– И ничего не сморщенный, нормальный у меня стручок, нечего выдумывать. – Гоблин вздохнул. – Ладно, давайте разбираться, что там понаписал этот старый ц… ц-ц-ц, какой мудрый старый дварф!