Страница 89 из 125
Когда оказываешься в доме, где жил убийца, ждешь хоть каких-то признаков аномалии. Одержимости. Чего угодно, отличающегося от обычного интерьера нормальных людей. Особенно если хозяин имел привычку заказывать для своих развлечений живых детей.
Бабкин знал, что признаки могут быть, а могут и отсутствовать. Он бывал в профессорских квартирах, похожих на бомжатский притон, и в хрущевке серийного убийцы, которая выглядела как жилище холостяка с хорошим вкусом. Он давным-давно усвоил, что по облику человека нельзя сделать никаких заключений о том, как выглядит его пространство. В профессорской квартире жила элегантная пожилая женщина – всегда с маникюром, тонким деликатным парфюмом. Полы в ее квартире были завалены мусором по колено, а при осмотре он нашел в углу дохлую мышь.
Коттедж Малявина был обставлен в безликом стиле современных интерьеров. Серебристо-стальные фасады кухни, нашпигованной техникой, как космолет. Белый кожаный диван. Черные шторы. Дерево и металл, металл и дерево. Безупречно, стильно, тоскливо. (Мог бы хоть репродукции картин своего знаменитого тезки повесить, так ведь нет..) Некоторое разнообразие вносило, что перевернуто и выломано здесь было все, что можно было перевернуть и выломать. Группа Давыдова хорошо потрудилась.
Тайник нашли за системой очистки воды. Обрезки труб лежали возле стены, сложенные аккуратной кучей. Пожалуй, это единственное, что выглядело аккуратным.
Лестница в подвал вела из прихожей, где на стенах висели постеры с дамочками в стиле пин-ап. Бабкин как шел, так и застыл возле одного из них. Молодая Анита Экберг сидела в купальнике на фоне скал, кокетливо запустив пальцы в золотистые волосы. За ней жизнерадостно улыбалась Мэрилин.
— Сволочь какая, – вслух подумал Сергей. – Ты погляди, девки у него по всему коридору!
— Ну а что ты предпочел, чтобы он здесь повесил? – осведомился Макар. – Бьерна Андресена из «Смерти в Венеции»?
— Лично я бы предпочел, чтобы он здесь повесил себя. Причем еще двадцать лет назад.
Сергей распахнул тяжелую дверь, и они спустились в подвал.
Поразительно, думал он, оглядываясь, как точно Илюшин предсказал это в разговоре с Давыдовым. Двойная укрепленная дверь, больше похожая на сейфовую. Стены обшиты шумоизоляционными панелями. Туалет, душевая кабина. В углу из стены торчит металлическое кольцо с пристегнутыми к нему наручниками, под ним – разодранная подстилка. Если бы не детские платья, развешанные по стенам на плечиках, как в магазине, можно было бы решить, что Малявин собирался держать здесь собаку.
Возле подстилки белели нераспакованные одноразовые тарелки. Бабкин надорвал пакет и вытащил одну, сам не зная зачем. В центре была нарисована капибара в праздничном колпаке, а вокруг нее по ободку рассыпались пестрые цветочки.
Некоторое время он тупо смотрел на нее. В этих тарелках должны были ставить перед счастливыми детьми пиццу, или кусок пирога, или жареную курицу в панировке. Сияли бы свечи на торте. Под потолком плясали бы воздушные шарики: «Поздравляем!» «С любовью от мамы и папы!» Капибара в красном колпаке поразила его сильнее, чем наручники, сильнее, чем груда тюбиков в душевой кабине. Он ощутил такой страшный, разрушительный прилив ненависти к Малявину, что у него потемнело в глазах.
Сергей аккуратно положил тарелку обратно. Когда он выпрямился, подвал как будто сжался вокруг него – просторный подвал с обитыми стенами, с наручниками, со всей сопутствующей мерзостью, и ему не за что было зацепиться взглядом. Тогда он обернулся и стал смотреть на Макара.
Илюшин работал. Он продвигался вдоль стен, осторожно приподнимая уже оторванную до него обивку. Казалось, ему нет никакого дела до того, что здесь происходило. Наблюдая за сосредоточенным напарником, Бабкин устыдился собственной реакции. «Первый раз, что ли? Хватит страдать как припадочная девица».
— Слушай, они реально все перерыли, – удивленно сказал Макар. – Давай осмотрим участок.
— Ага, давай. Хоть воздухом подышим.
Захоронения были обнаружены в небольшом квадрате за навесом, где Малявин хранил технику и инструменты. Три стороны квадрата закрывали высокие мрачные туи: темно-зеленая стена, непроницаемая для взгляда. Со стороны соседей этот траурного вида караул, должно быть, смотрелся странно. Еще одну могилу нашел розыскной пес. В десяти шагах от места, где они стояли, валялись на земле растерзанные кусты смородины, вырванные с корнем. Сергей подошел к яме и присел на корточки.
— Глубоко копал. И ведь не побоялся, что его заметят.
— Знаешь, что любопытно? – Макар зачерпнул горсть сырой земли и растер в пальцах. – Три могилы, а не одна. Он мог зарыть последнюю жертву там же, где предыдущих. Но почему-то решил сделать отдельное захоронение. Что это? Извращенное проявление заботы? Хотел разделить жертв между собой, даже посмертно?
— Собака молодец, – сказал Бабкин, думая о своем. – Сколько, получается, прошло? Два года?
— Два с небольшим.
— Я думал, они натасканы только на свежие тела, до нескольких месяцев.
— Почва подходящая. – Макар отряхнул ладони и встал. – Глинистая, плохо дренированная. Малявин, на наше счастье, еще и похоронил их глубоко. Боялся, наверное, что набегут соседские псы. Ладно, пойдем в дом. Работы много.
* * *
Хуже всего было то, что до них здесь уже прошли, и они двигались по чужим следам, пытаясь сообразить, чего не заметили следователь, оперативники и криминалисты.
Давыдов рассказал, что в коттедже не нашли ни крови, ни следов человеческих выделений. Все происходило в подвале. Малявин сам привозил свою жертву, загонял машину в крытый гараж и оттуда перетаскивал спящего ребенка в свое логово. Сергей обнаружил в кладовой тележку странной конструкции и догадался, зачем она нужна.
«Нет бы грохнулся на ступеньках и шею себе свернул».
Кухня. Две кладовки. Гардеробная. Гараж – особенно гараж! Черт его знает, почему убийцы любят прятать свидетельства своих преступлений в гаражах.
Но Илюшину с Бабкиным больше не нужны были свидетельства. Они искали любую деталь, которая помогла бы связать Малявина со Скрипачом и подсказать, где назначена следующая встреча.
Куда привезут Серафима?