Страница 72 из 125
И все-таки они пошли за ней. Благодаря этой нити перед ними на столе лежал список из пяти фамилий. Все они были взяты из уголовного дела об умышленном причинении вреда здоровью несовершеннолетнего Ивана Чистопалова. Наряд милиции по жалобе мальчика и его матери задержал: Владимира Кораблева, двадцати пяти лет; Игоря Постышева, двадцати девяти лет; Алексея Азарченко, двадцати трех лет; Алексея Малявина, тридцати трех лет; Кирилла Валиева, тридцати восьми лет.
Сам Иван хорошо помнил троих из них. «Ну, Лешка Азарченко – студент, жил на соседней улице, к матери приезжал на каникулы. Я у него стрелял сигареты, а потом меня тошнило за сараем. Добрый веселый парень. Валиев Кирилл – известная личность был, на все руки мастер: от электрики до заготовки ивовых прутьев для корзин. Он, кстати, корзины и плел, влет уходили на рынке. Вовка Кораблев – сын продавщицы, он как раз незадолго до этого вернулся из армии, а чем занимался – не знаю. Кажется, без дела мыкался».
Постышева и Малявина Иван помнил смутно. Какие-то взрослые люди, гостившие у родственников. Кто-то из них однажды помог ему натянуть велосипедную цепь, с которой он не мог справиться сам. «Основательный такой мужик. Весь угваздался в солидоле, а потом говорит мне: подожди минуточку, надо проверить! Взгромоздился на мой велик – и покатил. А лицо-то довольное! Я уж, грешным делом, решил, что сейчас он так и умотает с концами. Но нет: сделал круг и вернулся. А вот как его звали – хоть расстреляйте, вылетело начисто».
* * *
Бабкин лег в два часа ночи, а проснулся в пять утра от тихого поскуливания. Цыган топтался возле кровати и прятал глаза.
— На живодерню отвезу, – шепотом пригрозил Сергей.
Пес завилял хвостом.
В сыром холодном воздухе неправдоподобно медленно падали кленовые листья. Это было очень красиво, особенно когда они заплывали в свет фонарей. Галсами, словно маленькие лодки, листья двигались сверху вниз и устилали асфальт: стежок за стежком, заплатка за заплаткой. Бабкин даже подумал, что ради такого зрелища стоило тащиться на улицу в шестом часу утра, но тут же поскользнулся на размокших листьях и чудом удержался на ногах.
— Твою ж дивизию! – с чувством сказал он.
Весь вчерашний вечер ушел на сбор сведений. Новые и новые факты ложились в общую картину, заполняя ее, как пазлы. За срочность Илюшин щедро доплачивал, и октябрьской ночью три человека в разных концах Москвы сидели перед мониторами, наверняка костеря Макара на чем свет стоит, но добросовестно выискивая вехи чужих биографий.
Утром поиски продолжились. Вернувшись с прогулки, Сергей уже не смог уснуть. К тому же в семь прорезался Макар, и по его тону Бабкин понял, что Илюшину тоже не спалось.
— Остались Азарченко и Постышев, – сказал он. – Остальные есть. Кораблев выбыл. Четыре человека. Серега, с этим можно работать, по крайней мере! Это тебе не сорок!
К одиннадцати утра в общую схему легли и последние двое фигурантов, Постышев и Азарченко.
К двенадцати Макар и Бабкин сидели в кабинете следователя Давыдова. Сергей чувствовал себя так, словно не ложился вовсе. И в то же время в крови как будто бурлили пузырьки газировки.
— Десять минут у вас, – уронил Давыдов.
Он выглядел все тем же недобрым хватким жучилой, который любезен только с вышестоящими. Но сегодня в его взгляде появилось что-то новое. Не уважение, нет. Возможно, заинтересованность.
— Мы предполагаем следующее, – заговорил Макар. – Один из заказчиков Скрипача – это человек с характерными сексуальными пристрастиями. Его возбуждает один типаж: мальчики от девяти до тринадцати лет, кареглазые, с каштановыми кудрями, с утонченными чертами. Прямые носы, острые подбородки, четко очерченные губы. Не самый распространенный тип внешности в наших широтах. Моя версия состояла в том, что до встречи со Скрипачом этот человек в поисках жертвы пытался действовать самостоятельно. Наш источник считает, что Скрипач вышел на рынок торговли детьми в две тысячи пятом. Что делал заказчик до этого времени? Как он удовлетворял свою манию? Возможно, он выпустил ее на волю с появлением Скрипача. Но что, если он предпринимал какие-то попытки и прежде? Это Скрипач действует чисто: он профессионал, причем единственный в своем роде. А обычный человек совершает ошибки.
— И какую, по-твоему, ошибку совершил заказчик? – поинтересовался Давыдов.
— Он пытался убить Ивана Чистопалова.
Илюшин выложил на стол уголовное дело. Давыдов открыл его, увидел фотографию, и по едва заметному движению бровей Бабкин понял, что они с Макаром достигли цели.
Снимки остальных легли перед следователем, точно карты выигрышной комбинации. В хронологическом порядке: от Чистопалова до Серафима.
— Да, мы основываемся на внешнем сходстве, – сказал Макар, опережая возражение Давыдова. – Пока это самое слабое звено. Но сходство бросается в глаза. Нападение на Чистопалова произошло в две тысячи первом, за пять лет до исчезновения Михаила Водоватова. И оно было неудачным. Чистопалов отбился, а случившийся поблизости наряд милиции задержал по горячим следам пять человек.
Давыдов полоснул по сыщикам острым взглядом.
— Поселок, где жил Ваня, называется Метелино, – продолжал Макар. – В двух километрах от него находится Кольцово. Поселки соединены дорогой, которая в две тысячи первом проезжей числилась разве что формально.
— Поэтому народ из Метелино ходил в Кольцово пешком, – добавил Сергей.
— Это что, очень важное уточнение?
— Важное, – кивнул Макар. – Те пятеро, которых задержали, попались либо на дороге, либо в лесу. И у всех нашлось убедительное объяснение, что они там делали. Один шел за хлебом в Кольцово, другой собирал грибы в лесу вдоль обочины, третий возвращался от родни.. Придумать причину было несложно. Иными словами, мы не можем никого отсеять по этому признаку.
— А следы драки? Если мальчик отбивался, он должен был бороться отчаянно.