Страница 53 из 125
— Он не один такой, дедушка пришел и увел его, а это не дедушка, но и не бес, как Петруша считает, это все он, один человек, как он их уводит, ума не приложу, сколько я за ним бегал, сколько сапог истоптал-сносил, землю носом рыл, все без толку, без толку, без толку..
— Что это за человек, Сергей Палыч?
Короленко прижал ладони к набрякшему лицу. Не меньше минуты он сидел так, раскачиваясь, потом вдруг резко встал и вышел, не сказав ни слова.
— Ему, похоже, паршиво, – тихо сказал Сергей. Он уже сожалел, что притащил столько жратвы. – Поздновато мы его отыскали, надо было раньше на пару недель.
— Раньше он был в запое, – невозмутимо возразил Макар.
— Да и пацан еще не сбежал. Ни на кого никакой надежды.
Бабкин думал, что Короленко запрется в туалете. Но тот снова возник в дверном проеме. Он бухнул на стол то, что нес в руках: большую стопку старых желтовато-коричневых папок. Помидоры подпрыгнули и раскатились в стороны.
— Все, что смог, то скопировал. – Короленко рухнул на стул. – Унес на память. Пять лет после увольнения я над этими папочками сидел как сыч. – Он бережно погладил верхнюю. – Ладно, врать не буду: не пять, а три года. Другой бы за три месяца сдался, но я же упо-орный! – Он едко выделил последнее слово. – Мне же больше всех надо! Думал: дом не построил, сына не вырастил, но хотя бы мразь эту я смогу прищучить.. Ни у кого не вышло – а Короленко, значит, справился! Не за-ради ордена, хрен ли мне в этом ордене.. А чтобы, значит, один поступок – зато какой! Большинство во всю жизнь такого не совершат, а я вот смог, приподнялся над всеми. Во сне видел, как я ему, гниде, наручники надеваю и волоку его мордой по грязи. Даже харю его пытался разглядеть – без толку. Каждый раз он каким-то актером оборачивался – то Юрским, то Евстигнеевым, то вообще Мироновым. Странно даже, я ведь Евстигнеева сильно уважаю..
Короленко ловко разделил кипу на две части, словно снял верхушку с колоды. Несколько папок осталось у него в руках, остальные он придвинул к сыщикам.
— Вопросов пока задавать не надо.
Илюшин подтащил табуретку ближе. Бабкин открыл верхнюю папку, бегло пробежался по обстоятельствам дела. Затем взял следующую. И еще одну. И еще.
Оля Агафонова. Саша Бердаш. Вика Никитина. Алексей Куприянов. Денис Олейников.. С фотокарточек на них смотрели детские лица. «Исчезла». «Не найден». «Пропала при невыясненных обстоятельствах». «Ушел из дома». «Ушел в школу и не вернулся».
Две тысячи восьмой, две тысячи одиннадцатый, двое – в две тысячи четырнадцатом..
— Все это – висяки, – глуховато говорил Короленко. – Дела сданы в архив, я их там и скопировал, одно за другим, и Агафонову, и Никитину, и Куприянова – всех.. Тел не нашли, ничего не нашли, они словно растворились в воздухе. А свидетели показывают разное. То молодую женщину видели рядом с детьми, то, говорят, бабулька крутилась поблизости.. Был бы я сдвинутый, как Петруша, давно уверовал бы в бесов. Да только это не бес, а человек из плоти и крови, что куда страшнее.
— Сергей Палыч, объясни: с чего ты взял, что за исчезновениями детей стоит один человек? – спросил Бабкин.
— Может, и не один, – неожиданно легко согласился Короленко. – Может, преступный синдикат. Я вот на тебя гляжу, тезка, и все мысли твои скептические у тебя на лбу написаны. Я это и от начальства годами выслушивал, и от коллег.. А думаешь ты вот что: дети имеют обыкновение пропадать. Такие уж они безмозглые сволочи. В лесах теряются, в люки падают, на чердаки забредают – чего только с ними не случается. Кто серийнику в лапы попал, кто просто сгинул, а что уж там с телом произошло, отчего его не нашли – это второй вопрос.. Сколько из дому бегут – не перечислить. Тут восемнадцать дел, и половину можно объяснить дурной случайностью. А кто-то, может, и жив-здоров. Верно я твои мысли прочел?
— Я не вижу пока, на каком основании ты их объединяешь, – осторожно сказал Бабкин. – Кроме географии исчезновения. Но Москва большая, а у тебя здесь и Подмосковье фигурирует..
— И ты с ним согласен? – неожиданно обратился Короленко к Макару.
— Подожду пока соглашаться или спорить. Мало данных для выводов.
Бывший опер ощерил зубы:
— Ну тогда вот тебе еще данные. Может, этих хватит?
Он протянул сыщикам папки, которые держал в руках. Бабкин открыл первую и почувствовал, как рядом дернулся Макар, словно от удара.
Каштановые волосы. Большие карие глаза. Четкая и выразительная линия губ. Нежный овал лица с ярким румянцем.
— Михаил Водоватов, – вслух прочитал Бабкин имя пропавшего мальчика.
Он потянулся за второй папкой, но Короленко его опередил. Он с силой прижал ее ладонью, не спуская глаз с лица сыщика.
— А спорим, соколы, ваш потеряшка – из той же породы? А? Что, молчите? – Он хрипло засмеялся, смех перешел в кашель. – Сразу выкладки старого дурака перестали казаться чушью, верно? Вы дальше, дальше смотрите. В лицо загляните каждому!
Роберт Казакович. Федор Лазутин. Денис Пронченко. Бабкин, не в силах скрыть изумления, облизнул пересохшие губы. Макар запустил руку в волосы и так и остался сидеть, глядя на фотографию в последней папке.
Денис Пронченко. Двенадцать лет. Вышел из школы тринадцатого октября две тысячи восемнадцатого года. Домой не вернулся.
Бабкин одним махом сдвинул к подоконнику все тарелки, все объедки и крошки. Разложил раскрытые дела.
Водоватов. Казакович. Лазутин. Пронченко.
Макар достал снимок Серафима Чаянова и положил сверху.
На них смотрели пятеро мальчиков, похожих, как братья.
— А-а, вот кто следующим оказался, – тихо сказал Короленко.
Он взял фото Серафима и сокрушенно поцокал языком.
— Это, надо полагать, его синяя птица. Вот такого он для себя и искал, сволочь. Что-то есть, кроме фото?
Илюшин кивнул, и Бабкин принес из прихожей те материалы, которые были у него в бумажном виде. Изучая их, Короленко подобрался. Лицо его подтянулось, взгляд приобрел почти пугающую сосредоточенность.
Перед ними сидел не пропитой алкаш, а крепкий опер – собранный, профессиональный.
Бабкин смотрел на него, не веря глазам. То, что случилось с Короленко, поразило его даже больше, чем илюшинская способность перекидываться из возраста в возраст, потому что к фокусам Макара он привык, а этих изменений никак не ожидал.
«Эх, Сергей Палыч, что ж ты наделал. Что ты с собой сотворил».