Страница 33 из 125
— Это я вас должна благодарить?!
— Вы пустили в дом жулика и проходимца, – другим тоном сказал Макар. – Он бы вас обчистил. Дайте угадаю: сегодня был его второй визит? На третьем ему понадобились бы деньги.
— Вы облыжно обвиняете единственного человека, который по-настоящему помогал мне вывести Серафима на чистую воду.. – Она задыхалась от ярости. – У вас нет ни одного доказательства..
— Когда я вижу цыганку, которая предлагает погадать, мне не нужно ловить ее на вранье, – флегматично сказал Сергей. – Я и без того знаю, что она прощелыга. И бабку больную обдерет, и ребенка, и ничего у нее не екнет.
— Это мерзкая аналогия! А вы – просто подлецы! – Она перешла на крик. – Ждете, что я к вашим волонтерам пойду, да? Пусть свое видео сами записывают.. Ни шагу больше я к ним.. Ни единого слова..
— Какое видео? – спросил Макар.
Но Сафронова уже захлопнула дверь.
* * *
Пункт первый: родственники.
Матери. Отцы. Бабушки и братья. Отчимы. Мачехи. Но чаще всего – родители. Когда пропадает ребенок, их первыми будут проверять на причастность к исчезновению.
Потому что статистика безжалостна. Тридцать девять процентов всех убийств детей происходит внутри семьи.
Родная мать Серафима погибла, бабушка умерла, а у обоих Сафроновых было алиби. Однако на месте отца в схеме частных детективов значилось «неизвестен», и это белое пятно Сергею Бабкину очень не нравилось.
Пункт второй: люди, знакомые с ребенком. Сосед, который едет мимо на машине: «Садись, подброшу». Тренер в спортивном кружке. Друзья отца. Коллеги матери. Родители одноклассников. На этих людей приходится самый большой процент сексуализированного насилия. А от него рукой подать до убийства.
В схеме частных детективов первыми кандидатами на проверку значились друзья Боричева. Мальчик бывал у него минимум раз в неделю, Ян знакомил его со своими приятелями – слава богу, сказал себе Бабкин, что мужик не слишком общителен. «Фотограф» – написал он и подчеркнул. Остальных предстояло проверять. Но от фотографа, по крайней мере, остался документальный след. Бабкин держал его в руках: снимок, на котором Серафим глумливо посмеивался в лицо зрителю.
Пункт третий: люди из прошлого. Те, с кем Серафим был знаком до усыновления. Детдомовские приятели, воспитатели, кто-то из первой приемной семьи.. Огромная терра инкогнита. Даже смотреть на эллипс под стрелкой, направленной влево и вниз от маленькой фигурки в центре листа, было неприятно. В этом эллипсе должны появиться имена и фамилии. Но пока он пуст.
Пункт четвертый: ее величество Случайность. Не было никаких людей, ни прошлых, ни нынешних. Был спонтанный поступок мальчика, взбешенного наказанием. И побег, который мог закончиться где угодно. Идет ли Серафим, насвистывая, по берегу моря или лежит в лесополосе, забросанный ветками? Как далеко он ушел за эти три дня?
Потому что статистика неумолима. «Если ребенок похищен ради насилия, семьдесят процентов детей погибают в первые три часа».
* * *
В антикафе ничего не изменилось. Антон и Тося точно так же сидели, уткнувшись в свои ноутбуки. Только Боричев исчез.
При виде сыщиков на лице Антона выразилось бесконечное утомление. Как будто он не познакомился с ними три часа назад, а прожил в долгом изматывающем браке последние тридцать лет, наконец-то развелся – и вот они снова здесь, с котомочкой, на его пороге.
— А я как раз звонить вам хотела, – дружелюбно сказала Тося. – У нас свидетель. Говорит, на Даниловском рынке видел мальчика, он милостыню просил возле киоска с шаурмой. Туда уже отправили одну «лису».
— Давно? – Макар уселся верхом на стул.
— Полчаса назад. Свидетель его даже снял на телефон.
Она развернула к ним ноутбук с размытой фотографией.
Бабкин сразу увидел, что это не Серафим. Шапку пацан натянул глубоко на уши, но ни разрез глаз, ни форма носа не совпадали. Не мог бы Серафим добиться этого крысиного прищура, даже если бы очень постарался.
— Это не он, – сказал Макар.
Тося кивнула:
— Я тоже так думаю. Но старший решил проверить. Там, говорят, стайка мальчишек отирается. Может, Чаянов к ним прибился.. А у вас какие-то новости?
— Мы только что были у Сафроновых. Столкнулись там с любопытным персонажем. Название «Отряд ангелов» вам о чем-нибудь говорит?
На лицах Антона и Тоси отразилось до смешного одинаковое отвращение.
— Господи, какие же твари..
— И ведь раздобыли где-то ее номер!
— Нет, я поверить не могу.. Ну бессовестные же, а!
— А я когда еще предупреждал..
— И что бы мы сделали, что? Нет никакого «Отряда ангелов», – сказала Тося, повернув к Макару покрасневшее лицо. – Это мошенники. Представляются то экстрасенсами, то ясновидящими..
— Парапсихологами еще!
— Что он делал у Сафроновой?
Бабкин слушал рассказ Макара, ругань Антона и Тоси и машинально кивал. Все это давно известно. На труп слетается воронье. На несчастье – проходимцы всех мастей. «Мы найдем вашего ребенка по следам на воде, по осколкам разбитой чашки». Вовремя подбрасывай бедолагам крохи надежды – и они пойдут за тобой далеко-далеко. Так далеко, как хватит денег.
Тося стала пылко рассказывать, что они пытались противодействовать «Отряду ангелов», предупреждать пострадавших. «Мы до сих пор не представляем, где они берут контакты родственников..» – «Да чего тут представлять, – возражал Антон, – все базы слиты тыщу раз».
— Сафронову вы тоже предупреждали? – вклинился Макар.
— Разумеется! Как так можно, я не понимаю.. – Тося расстроилась. – С нами она сотрудничать практически отказывается, а с этими..
— От чего именно она отказалась?
— Мы просили записать обращение для соцсетей. Наш психолог составил текст, который Алина должна была зачитать перед камерой. Там было, что они скучают по Серафиму и очень ждут его дома. А она не стала, даже возмутилась, когда мы ей предложили. Так раскричалась, словно мы ее голой попросили пробежать перед камерой.
Макар и Бабкин обменялись взглядами. «Да голой она бы скорее согласилась». – «Разумеется. Для нее обращение к мальчику – неприкрытое унижение».