Страница 31 из 125
«Да ведь она просто дура, – неожиданно подумал Бабкин. – Дура хорошо обученная, образованная, ни черта не понимающая в людях.. Смысла у нее нет, вы поглядите. А шрам от ножевого у пацана тринадцати лет – в этом, что ли, много смысла?»
— Действительно, – вслух сказал он. – Не представляю, сколько усилий вы вложили в этого мальчика. А вот это расстройство его.. – Сергей замялся, словно подбирая слова. – Оно в чем-то еще было заметно?
Он отпил чай, не сводя с нее взгляда. Поставил кружку и замер, раскрыв блокнот.
Алина глубоко вздохнула.
— Ну а как вы думаете? Я вам полчаса объясняю, что у Серафима ни грамма эмпатии, и вы считаете, это никак не проявлялось? Из свежего, пожалуйста: сосед наш, Валерий Павлович. Пианист, интеллигентнейший человек. Немолодой уже, между прочим. Жена уехала на два месяца в пансионат, а он набрал на лето учеников. Теперь представьте, какую картину видит Серафим. К соседу стучится молодая девушка – и это стоило только соседке уехать! Что сделал бы нормальный ребенок? Не обратил бы внимания: его не касаются дела посторонних взрослых. Ну, в крайнем случае рассказал родителям. А Серафим зашел по-свойски к Валерию Павловичу и предложил ему сделку: тот платит ему десять тысяч, а Серафим ничего не рассказывает Раисе Викторовне о похождениях мужа.
Бабкин постарался сдержать ухмылку.
— Разумеется, Валерий обратился к нам, – продолжала Алина, – тайное стало явным. Серафима мы наказали. Спустя три дня – три дня, вы только вдумайтесь! – он дождался на лестничной площадке ту самую девушку, ученицу, разговорился с ней – он мастерски умеет входить в доверие, – выпытал у нее все, что только можно. А при следующей встрече поставил условие: она платит ему пять тысяч, а он не рассказывает ее матери, что она спит со стариком. Он совершенно точно знал, что между ними ничего не было, и все равно требовал денег! И что, по-вашему, это нормальный подросток?
— Денег, надо думать, он не получил?
— Получил, – хмуро сказала Алина. – Девушка ему заплатила сразу же, на месте. Но потом не выдержала и рассказала педагогу. Тогда они уже вдвоем пришли к нам. Вы можете себе представить, каково мне было смотреть ей в глаза? Вот вам Серафим во всей красе. Она доверилась ему, рассказала про свою мать, которая готова поверить любой гадости в отношении дочери.. И как он это использовал? Естественно, мы заставили его вернуть деньги. На месяц лишили прогулок. Тогда он стал на полную громкость включать этот поганый рэп в своей комнате. К нам дважды приходили соседи, жаловались на шум. У нас репутация в этом доме испорчена напрочь, вы понимаете? А ведь мы тут всю жизнь живем..
«Валерий Павлович, значит». В блокнот Сергей ничего не записывал, чтобы не насторожить Алину, но соседа, который решил заниматься с юными ученицами именно после отъезда жены, он собирался проверить досконально. Да и девушку не стал бы сбрасывать со счетов.
— Алина, как вы считаете.. – Бабкин подался к ней, изобразив на лице и в голосе задушевность. – Где сейчас может быть Серафим?
— А я вам скажу. – Она не задумалась ни на секунду. – Он прячется у кого-то из приятелей. Навешал, как он умеет, лапшу на уши чужим родителям. Не удивлюсь, если в его версии я избивала несчастного мальчика каждый день. С него станется и шрамы себе нарисовать, и синяки поставить. Повелся же мой собственный брат на эту брехню!
— Но зачем это все?..
— Неужели вы до сих пор не поняли? Он хочет выставить меня виноватой. А себя – жертвой насилия. И заодно помучить нас с Костей, чтобы мы изнервничались. Руку даю на отсечение: он выждет еще три-четыре дня и вернется. Причем возвращение непременно будет с театральными эффектами! Ну вот в метро под поезд броситься – это по нему. Или чтобы он топился, а его вытащили из ледяной воды. Октябрьская не ледяная? Тоже подойдет. Так даже лучше, не успеет намерзнуться, пока его спасают.
Плохо было, что мальчишка маячил впереди неуловимым пятном. Как заяц на снегу. То ли зверь, то ли заметенный пригорок, то ли вовсе неизвестная тварь, прячущаяся в сугробе. Бабкин вспомнил рассказ одного фантаста, где главный герой представал тем, кем его хотели видеть люди, потерявшие своих любимых. Эти бедолаги его в конце концов и раздербанили на части.
— Дорогая, мы все обсудили. – Константин возник в дверях – в костюме и с портфелем. Бабкину даже почудилось, что он успел побриться. – Я поеду, ты закончишь тогда с товарищами..
Из-за его плеча как ни в чем не бывало высунулся Илюшин.
— Мы уже закончили, – сказала Алина.
Константин кивнул и как-то мгновенно исчез. Растворился на лестничной клетке. Бабкину было очень интересно, удалось ли Илюшину что-то выжать из него.
С Макаром Алина демонстративно не стала прощаться. А Сергею пожала руку – славное крепкое рукопожатие, да и вообще, как ни поразительно, она по-прежнему производила приятное впечатление, несмотря на всю чушь, которую наговорила. Ему вспомнились слова Боричева о сестре с мужем: хорошие порядочные люди. Они такими и выглядели. Пара, которую каждый был бы рад иметь в друзьях.
* * *
Сергей спустился по лестнице и остановился на площадке этажом ниже.
— Выкладывай! Что говорит Сафронов?
Макар небрежно смахнул с подоконника пыль и присел на краешек.
— На усыновление он согласился только из большой любви к жене. Его самого бездетная жизнь вполне устраивала. Но, как приличный человек, когда мальчишка уже появился в доме, стал налаживать с ним контакт и разбираться, кто же у них поселился.
— Звучит как история о подобранном коте, – сказал Бабкин. – Лишайном.
— Сафронов выглядит флегматичным, умным, замкнутым. Такие обо всех новых людях в своей жизни говорят как о подобранных лишайных котах. Серафима он оценивает трезво. Сказал так: «Маргинальная среда и два года в детдоме. Я был очень удивлен, когда не заметил отставания в интеллектуальном развитии». Считает, что решающую роль сыграла бабушка. Эти несколько лет, что Серафим прожил с ней, сделали из него нормального человека.
— Подожди! – Бабкин так и вскинулся. – То есть он не считает, что парень – психопат?
Илюшин усмехнулся: