Страница 20 из 125
Гена открыл рот, чтобы ответить, но Макар предостерегающе качнул головой. «Как пить дать, собирался ляпнуть про облако», – с неожиданной злостью подумал Саня. Он успел убедиться, что инстинкт самосохранения у его сокамерника развит плохо. Гена провоцировал Чуму, сам того не подозревая. Но расплачивались-то за его тупость все трое.
— Дай подумать, Стасик.. – Макар приставил указательный палец ко лбу.
Это выглядело так смешно, что Саня чуть не рассмеялся, хотя спина у него вспотела от напряжения. Илюшин обладал удивительной способностью разряжать обстановку. «Белая вата, да еще и плывет..»
— Воздушный шарик? – рискнул Симонцев.
— Не-ет! – возмутился Чума.
— Сахарная вата упала? – отбил подачу Макар.
Чума уставился на него с тревогой в выпученных глазах.
— Упала? Почему упала? Отобрали? Драчуны мальчишки? Побили?
— Нет, Стасик, нет! Никого не побили! Все хорошо!
Но ничего уже не было хорошо, потому что Чума начал отмахиваться от воображаемого врага кулаками, а бежать было нельзя, на бегущего человека тот реагировал, как хозяйка на таракана.. В конце концов Чума выскочил из комнаты, взбешенный их тупостью и ревя, как раненый бык.
Больше всех в этот раз досталось Гене. Когда остановили текущую из носа кровь, Рудной прогнусавил, прижимая к переносице влажное полотенце:
— Сволочи вы.. Я даже слова не успел сказать..
— Да ты «облако» собирался выдать!
— И чо? Может, и правильно!
— Он бы нас вообще по стенке размазал, как клопов! – сердито сказал Симонцев.
Он сел на койку, потирая ноющее предплечье.
— Белая вата плывет куда-то.. Может, это самолет?
— Да я те говорю, облака, – гнул свое Гена.
— Самолет надо попробовать!
Макар негромко засмеялся.
— У него логика идиота, а вы нормальные ответы даете.
— Ну дай свой, раз такой умный! – обозлился Гена.
— Допустим, это псих под феназепамом.
Саня и Генка замолчали, осмысливая услышанное.
— А вата здесь при чем? – хором спросили они.
— Да потому что мозги в голове как вата!
После минутной тишины Гена выразился в том духе, что Илюшин слишком умный, а Саня просто сказал, что Чума до таких сложных построений не додумается никогда в жизни. Он не стал добавлять, что было бы очень интересно узнать, как до них додумался сам Макар. За каких-то два дня Симонцев кожей прочувствовал смысл дворовой заповеди «фильтруй базар».
Он лег, закинул руки за голову и мгновенно заснул. Во сне он был белой облачной ватой и улетал через открытую форточку.
* * *
Дежурным после обеда опять назначили его. Чума был раздражен, то и дело дергал за веревку, а когда Саня огрызнулся, без лишних разговоров двинул ему в ухо. Саня уклонился, и тогда его схватили за волосы и помотали его головой, как редиской, которую отряхивают от земли. Было не столько больно, сколько унизительно. Хотя и больно тоже.
Зато Симонцев сразу оценил выгоду короткой стрижки. «А Макар еще чуб зачем-то оставил», – подумал он, когда обозленный Чума выпустил его и потребовал извиниться.
— За что это? – удивился Саня.
— Извинись! Ты сказал, я дурак!
— Я сказал, ты веревку дергаешь попусту, как дурак!
— Плохие слова! Проси прощения!
— Это ты должен просить прощения! – На Симонцева от боли и злости нашел стих противоречия.
Чума так удивился, что даже веревку отпустил.
— Я-а? За что?
— Ты.. ты.. Ты загадочки свои загадываешь, а подсказок не даешь! У сложных загадок всегда есть подсказки!
Эта новая мысль Чуму огорошила. Он надул губы.
— Чего-о-о это!
— Того! – Саня почувствовал, что он на верном пути. – Ты придумал сложное, а потом только издеваешься, когда мы отгадать не можем. Это разве честно? А? Скажи, честно? Хорошие мальчики всегда честные!
Чума поковырял пальцем в носу и спросил, какие должны быть подсказки.
— Ну, что-то про тот предмет, который ты загадал. Белая вата – она какая еще? Может, теплая? Или прозрачная? Почему она плывет? Ее река несет? Может, это лодка на реке?
— Лодка белая не бывает! – опроверг Чума.
— Если ее из берез срубили, то бывает! – нашелся Симонцев. – Березы – они же белые! Может, ты березу загадал?
— Не-е-е!
— Тогда нужны подсказки, – твердо сказал Саня.
Он даже дышать перестал, когда Чума задумался. Не потому, что ждал конкретного ответа.. Черт бы с ней, с белой ватой! Но, кажется, у него получалось договариваться с идиотом. Тот его слушал! Если он найдет с ним общий язык.. Это будет как управлять горой. Или медведем.
— Белая вата иногда воняет, – неохотно уронил Чума. – Дима ругается тогда сильно. Злой становится.
У Симонцева случилось озарение: он понял отгадку. Но ему хватило ума сдержаться и изобразить на лице растерянность.
— Не знаю.. Надо еще помозговать! Расскажу Макару с Геной твою подсказку. Будем втроем думать. Твои загадки очень сложные и очень интересные. Никогда таких не слышал.
Он надеялся, что от похвалы Чума расцветет. Но на рыхлом лице ничего не отразилось.
— Вытира-а-ай! – приказал тот и ткнул пальцем в полотенце и тарелки.
* * *
— Это носки! – выпалил Саня, когда его вернули в подвал. – Белая вата плывет куда-то – это носки Чумы!
Макар и Гена оживились.
— Да ну!
— С чего ты взял?
— Он мне подсказку дал: иногда воняет! А носки у Чумы белые!
— А чего это они плывут-то? – засомневался Гена.
Макар рассмеялся и потер ладони:
— Да он же их руками в тазу стирает, как енот!
— Ага, точно! – Симонцев просиял. – Только нельзя ему сразу правильный ответ называть. Он тогда перестанет давать подсказки. Давайте на первый раз все ответим какую-нибудь ерунду.
— Чтобы азарт в нем поддержать, разумно, – одобрил Макар.
— Только чур я правильный ответ даю! – Гена лениво поднялся и пошел ковырять щель в стене. – А то он меня чуть не угробил.
Все вышло, как они задумали. Оттого, что он верно предсказал поведение Чумы, Саню охватило ликование.
— Где наблатыкался дебилов укрощать? – весело спросил Макар.
Саня не стал раздувать щеки и честно признался, что просто закусил удила от злости и ему повезло.
— Все равно круто, – сказал Макар. – А насчет «повезло».. Я, в общем, понял, что фарт – это тоже черта характера. Ну или судьбы, не знаю, как точнее сказать.
— Фарт?
— Ага. Удача. У меня однажды история приключилась: хозяин пришел. А я в его квартире. Без спросу. Сначала думаю: все, хана. Хорошо если ментам отдаст, а вот если сам решит поучить..
— Поучить? – непонимающе переспросил Симонцев.