Страница 121 из 125
— С укро-опом!
— А сосиски? – разочарованно протянул Макар.
— Заткнись, дура-ак.
— Ладно, я дурак, – послушно согласился Илюшин. – Зато знаю хорошую загадочку.
Он широко улыбнулся и пошел к Чуме, слегка пританцовывая. Генка с Саней не двинулись с мест. В другое время Чума насторожился бы. Но после слов про загадочку все его внимание устремилось на Макара.
— Какую загадочку?
— Хорошую!
— Ну-у-у!
Чума с угрожающим видом шагнул навстречу мальчику. Выглядело это так, словно он собирается выколотить загадочку из Макара, если тот и дальше будет тянуть.
— Чево-о за спиной у тебя?
— Тарелочка!
Илюшин с широкой улыбкой вытащил тыквенную плошку.
— Отку-уда взял?
— Слушай загадочку! Упадет – поскачет, ударишь – не плачет!
Чума недовольно сморщился.
— Ду-ура! Это мяч. Плохо загадал, плоховато!
— Нет, Стасик. Это мы, – сказал Макар, перестав улыбаться.
И выплеснул ему в лицо луковую воду.
Чума ошеломленно затряс головой, зажмурился, прижал ладони к глазам и завыл. Макар, пригнувшись, метнулся назад. Саня уже раскручивал болу. Чума тер веки, но лук ел глаза все сильнее.
Три секунды.
Две.
Одна.
Больше всего они боялись, что Чума проорется, не двинувшись с места. Но он наконец-то попятился.
Саня только этого и ждал. Он выпустил снаряд, направив его всего в полуметре от пола – к ногам Чумы. С жужжанием, которое слышал только Симонцев, злая багровая оса трижды облетела вокруг дряблых коленок. Обломок кирпича долбанул Чуму по икре, и тот взвыл еще громче. Попытался сделать шаг к двери, покачнулся..
— Гена! – хором заорали Саня и Макар.
Генка молча пронесся мимо них и врезался в великана. Медленно и величественно, как башня, Чума рухнул спиной вниз на бетонный пол. Рука его задела коробку, и горячая картошка покатилась на ковер.
— Вяжи его, козла! – отчаянно закричал Симонцев.
Они налетели втроем с веревками наготове. Чума ворочался, пытаясь встать. Саня с ужасом услышал треск. Если бола порвется..
— Ноги, ноги ему держи!
Все было отработано сотню раз, они репетировали без конца – связать ноги, связать руки, на горло накинуть петлю.. И все оказалось бесполезно. Потому что Чума ворочался под ними, огромный, как земля, пока они копошились на нем – три муравья с жалкими паутинками, которые он рвал и продолжал орать, оглушая их, и Макар тоже орал, вцепившись в ногу Чумы, все они кричали, матерились, отлетали в сторону и снова бросались на него, прижимая руки и ноги к полу. Казалось, вся камера, весь бетонный мешок ходит ходуном. Чума был не человек, а землетрясение. Их трясло и сбрасывало, и Чума не расшиб их в лепешку только потому, что ноги у него по-прежнему были спутаны. Бола каким-то чудом держалась.
— Руки, Саня, руки!
— А-а-а, тварь!
— Дави его!
— Ы-ы-ы-ы! Ди-и-ма! Ди-и-има!
У Симонцева волосы встали дыбом – он испугался, что ошибся, и Кабан все это время был дома. Но времени на раздумья не было. Он почти справился с ногами Чумы, усевшись сверху и обмотав их веревкой, и теперь пытался закрепить узел. Макар колотил Чуму по лицу горячей миской из-под картошки, визжа как обезьяна. В нос бил запах лука. Генка сидел верхом на левой руке Чумы, ловя правую.
Никто не понял, как Чуме удалось перевернуться на живот. Он вырвал запястье из-под Генки, приподнялся и сшиб его на пол. Саню подбросило, словно он сидел на брыкающемся муле. Рядом вскрикнул от боли Макар. Казалось, они боролись не с человеком, а с природным явлением – с тучей или горой, и Саня враз осознал убогость их нелепого плана. Неужели они думали, что смогут справиться с этой глыбой?
Он отметил даже без особого удивления, что Генка исчез. Похоже, сбежал и забился под койку. Понял, что их борьба проиграна, атака захлебнулась, и Чума сейчас начнет квитаться с обидчиками. Последнему, до кого он доберется, достанется меньше всех.
Саня даже не мог сердиться на него.
Он попытался ударить Чуму в живот, но тот ничего не заметил. Он орал, оскалив зубы, лицо побагровело и разбухло, он вырвал миску у Илюшина, ухватил его за шею, словно хотел выдернуть из грядки, и отшвырнул. Макар покатился по полу и замер, раскинув руки.
Они остались один на один.
— Га-а-адина, – выдохнул Чума, глядя на Саню красными бешеными глазами. – Гадину разорвать.
Медвежьи лапы потянулись к нему. Симонцев успел подумать, что его действительно разорвут, как тряпичную куклу. И в этот миг Генка возник за спиной у Чумы. Сане, парализованному ужасом, показалось, что над головой у него застыло облако.
— Э-эх! – откуда-то из низа живота сказал Рудной и обрушил Чуме на затылок фаянсовую раковину.
С тем же звуком, с которыми они раскусывали луковицу, раковина разломилась пополам. Глаза Чумы закатились под лоб, и он повалился на пол.
— Вяжи, чего сидишь! – заорал Генка.
В четыре руки они наконец-то скрутили эту тушу. Рудной зачем-то нахлобучил Чуме на голову наволочку от подушки. Чума стал похож на куклуксклановца, пойманного неграми, которых он собирался вешать.
Саня поднялся и пошел, пошатываясь, к Макару. Но тут Илюшин сел и с одурелым видом покрутил головой.
— Ну вы даете, – только и сказал он, увидев Чуму в наволочке. – Он хоть живой?
— Без понятия. – Рудной уже обшаривал его карманы. – Сань, лови!
Связка ключей упала Симонцеву в ладонь.
* * *
Когда они вывалились наружу в хлябающих калошах – потому что нормальной обуви не нашлось, Кабан все прибрал, а искать времени не было, – вокруг сгущался сизый вечер. Только сад был освещен фонарями со всех сторон, точно тюремный двор. Саня от изумления встал как вкопанный. Он почему-то совершенно не ожидал, что на улице будет темно. Их ни разу не выпускали из дома в сумерках.
— Двигай, двигай, – нервно сказал Макар.
Они спустились с крыльца, добежали, прихрамывая, до забора – и Симонцев выругался сквозь зубы.
Шифера не было.
Не было и досок, по которым они собирались перелезть на соседний участок. Только длинный прямоугольный белесый след обозначал место, где они прежде лежали.
Макар выругался. Теперь, когда они оказались возле забора, было ясно, что перелезть будет не так-то просто. Пока они толкались в прихожей, деля телогрейки, он успел порыться в ящиках и с сожалением признал, что ключа от калитки нигде нет. Не было его и на связке Чумы.
— Да табуретку притащим из дома – и всех делов, – проворчал Генка.
— Табуретки не хватит, – сказал Саня.
— Ну лестницу найдем!
— Нет времени!