Страница 112 из 125
Они словно бы не услышали. Макар потер ладони, аккуратно, двумя пальцами, отломил кусок и отправил в рот. Прожевал и поморщился:
— Кабан – свинья. Прямо с серединками яблоки запихал, даже не почистил.
— А у меня нормальный, – сказал Генка.
— Давай махнемся?
— Щас, разбежался!
— У тебя след от зубов, как у тираннозавра, – сказал Макар, склонившись над коробкой. – Можно слепок челюсти сделать.
Рудной хмыкнул, но было видно, что он доволен.
— Думаешь, Кабан планирует нас кончать? – не меняя тона, спросил Макар.
Саня помолчал.
— Не знаю. Может, вообще не планирует. Просто, знаешь, привязался к нам. Нравится ему нас радовать. Как любимых внучат!
— Ха-ха! Смешно! Геныч, подай голос.
— Да чего.. – Рудной потрогал пальцем лунку от выбитого зуба. – Прав Санек. Надо сматываться. Не к добру это все. В другой раз Кабан кого-то из нас в пирог покрошит.
— Сматываться, говоришь.. – повторил Макар. – Ладно. Согласен. Засиделись мы тут, пацаны. Выкладывай, Сань, что у тебя за план.
* * *
Никакого плана не было. Лишь неясные очертания чего-то, что могло претвориться в замысел.
— Смотрите, что я успел разглядеть, пока на яблоне торчал.. – Саня поставил на ковре пластиковый стаканчик и разложил по трем сторонам зубные щетки. – Это – мы. Вокруг забор. Логично было бы бежать в эту сторону, так? Там калитка и ворота для машины.
— Я не понял: а чего мы с конца начали? – удивился Генка. – Как мы из шахты-то выберемся?
— Погоди, давай сначала с этим, пока я не забыл. – На самом деле Саня опасался не того, что он забудет, а что Кабан что-то сделает с ним раньше, чем он успеет поделиться с друзьями. – За этим забором – улица. Очень узкая и тихая. Ездят там раз в пятилетку, я шум машин слышал от силы раза три. Ею, наверное, только Кабан и пользуется. Она даже не заасфальтированная. Сразу напрашивается идея сигануть через забор – и шпарить по дороге. Но там какая-то проволока натянута по всему верху, от столба до столба. Я ее рассмотрел, только когда на дерево залез. У меня есть подозрение, что она под напряжением.
— С Кабана станется, – признал Макар. – А тупо через калитку ломануться или через ворота – никак?
— Чем ты их отопрешь, пальцем?
— Ну, варианты-то есть..
Саня покачал головой.
— Кабан не дурак. Этот путь самый заманчивый, но он именно там лучше всего себя обезопасил. Ну, мне так кажется.
Рудной потер затылок.
— Вы чего, правда думаете, что он ток пустил по проволоке? Это ж запрещено.
— А людей в подвале держать разрешено, ага, – съязвил Илюшин. – Главное, взнос заплатил в профсоюз – и можешь что угодно с ними делать, хоть шкуру заживо снимай и копти.
— Ладно, проехали..
— С задней стороны дома участок обитаемый. – Саня провел воображаемую линию карандашом. – Там старушка бродила в платочке. Но дальше – глухая улица, заборы выше, чем у Кабана, я даже не смог разглядеть, что за ними. Торчат какие-то крыши, фиг разберешь, кто там живет.
— Дым из труб видел? – тут же спросил Илюшин.
— Нигде дыма не было. Мне кажется, поселок полузаброшен. Очень много вокруг развалюх.
— Нам люди нужны, – пробасил Рудной. – Чтобы милицию вызвали и от Чумы нас отбили.
— От Чумы мы сами отобьемся. Но нужно к людям идти, конечно, ты прав.
Макар потер нос, и Саня вопросительно взглянул на него.
— К людям? – с сомнением повторил Илюшин. – Ну допустим. Ладно, давай не будем забегать вперед. Ты хочешь сказать, что из двора надо выбираться либо направо, либо налево?
— Налево, – твердо сказал Саня. – Участок за левым забором узкий, весь заросший. Крыша у избы провалилась. Хозяина явно нет. Но главное – он с дальней стороны закрыт только сеткой-рабицей. Через сетку мы уж как-нибудь перелезем.
— И где окажемся?
— В двух шагах от леса. Там таких глухих заборов нет, через участки до деревьев доберемся.
Рудной недоумевающе развел руками:
— Вроде решили, что к людям надо пробиваться. Откуда лес-то взялся?
— Я за лесом какие-то вышки разглядел вдалеке. Думаю, там дорога. Туда и надо двигать.
— А почему лабаз какой-нибудь не найти? Попросить продавщицу, чтобы милицию вызвала. Там и народ будет.
— Ген, не факт, что тут вообще есть лабаз, – терпеливо сказал Саня. – Будем по всему поселку метаться? А если Кабан вернется и кинется нас искать? Он же нас перестреляет, как куропаток.
— При свидетелях, что ли?
— Тут свидетелей – две хромые старухи и четыре алкаша.
— Да брось! Полно народу кругом! Я голоса слышал, когда ходил свиней кормить!
— Кабана это не остановит, – без улыбки сказал Макар. – Ген, никто не станет вмешиваться. Кому охота нож в ребро получить? Кабану терять нечего. Если мы сбежим, ему конец. А нет человека – нет проблемы. Сначала с нами разберется, потом со свидетелями. Сложит свои манатки, посадит брательника на заднее сиденье и двинется куда-нибудь в Ростов, помолясь. Ну, нас потом в новостях покажут. Тебя это сильно утешит?
— А справа что? – спросил Рудной, не вполне убежденный.
— Участки. Где-то теплицы, где-то сады. Я толком не успел рассмотреть, – признался Саня. – Боялся, Чума заметит, как я головой кручу, и стащит меня вниз. Можно было бы и справа перелезть, но там ничего нет возле забора. А слева доски какие-то лежат под шифером. Можно шифер поставить вертикально, чтобы перелезть.
Генка засмеялся:
— Что-то ты мудришь! Что мы, через забор не перемахнем?
— Ген, а ты его хоть рассмотрел, забор этот? Там уцепиться не за что. Верхняя кромка острая, на ней не посидишь.
— Чего мне его рассматривать? Что я, заборов не видел? Подтянемся!
— Не подтянемся, – отрезал Макар. – Ген, не эйфори. Это мы здесь по сорок раз отжимаемся. А там ты повиснешь, как сопля на мостике, и все. Выбираться будем где Саня говорит, слева.
Гена поднял руки, защищаясь:
— Накинулись на меня, как эти.. Слева – значит, слева! Я только понять не могу, как это мы успели из подвала во двор сигануть.
Саня с сосредоточенным видом поправил зубные щетки, которые сдвинул Макар. Илюшин и Генка смотрели на него с такой надеждой, словно ожидали, что он где-то припрятал ключи от камеры.
Он поднялся, отвинтил трубку от верхней койки и перевернул. Выскользнули свернутые листы.
Усевшись на место, Саня развернул свой дневник и разгладил на полу. От первых страниц к последним значки становились все меньше, убористее. В этой клинописи, как обозвал ее Илюшин, ориентировался только сам Саня.
— Я сначала думал, это совпадение, – негромко сказал он. – Вы заметили, что Чума иногда один нам приносит ужин?