Если вы меня слышите. Книга 1

Он может придумать для него десяток стратегий спасения.

Гена не справится.

Просто не сумеет.

Но ведь тогда, сказал он себе, решение очевидно. Нужно выкинуть Генку из этой партии.

Как только он это понял, все остальное стало легко.

— Блин, дядя Дима.. – Саня с сокрушенным видом запустил руку в отросшие волосы. – Елки.. Не знаю даже, как сказать.. Ген, прости меня, я идиот..

Кабан повернулся к нему всем телом. Синие глаза с булавочными точками зрачков уставились на него.

Симонцев про себя отметил, что футбольная стойка отменяется. Но это было только начало.

— Это я сделал, – твердо сказал он. – С таблетками. Гена вообще к ящику не прикасался. Куда ему, ну серьезно.. Он обычную-то дверь с трудом открывает. А я взломал. Я раньше с ворами тусовался, они меня научили.

Кабан не проявлял никакого интереса к биографии своих пленников. Казалось, он был убежден, что все трое самозародились у него в подвале. С его точки зрения, ни у одного из них не было никакой жизни, пока они не попали к нему. Так что Саня ничем не рисковал, выдавая эту ложь.

Серый от страха Генка поднял голову и уставился на него.

Илюшин издал невнятный звук.

— Поня-я-ятненько, – протянул Кабан и прищурился. – Вот оно как. Решил отплатить Стасику..

— Что? – Саня вскинул на него недоуменный взгляд и подскочил: – Да вы что, дядя Дима! Нет! Если бы я знал, что Стасику хуже будет, я бы ни в жизни.. Нет, я для себя хотел.

— Чего – для себя? – зарычал Кабан. – Чего – для себя?

— Ну, это.. – Саня с такой глубиной пережил полагающуюся ему по роли эмоцию, что ощутил, как у него краснеют щеки. – Кайф хотел поймать. Думал, колеса помогут. Я ж не знал, что это все для Стасика!

— Кайф? От чего, от нейролептиков?! Ты совсем пустоголовый, что ли?

— Да не знал я! – с отчаянием выкрикнул Саня. – Мне последнее время ужас как страшно спать. Каждую ночь мокрый, хоть выжимай. Одни кошмары снятся. Я подумал: наверное, у Стасика успокоительное. Если побольше выпить, глюки можно словить. Заодно и успокоюсь.

— А лекарства ты ему зачем поменял?

— Я не менял! Я просыпал, когда себе брал! Хотел обратно разложить, как было, но перепуталось же все.. А вам сказать боялся.

— Правильно боялся, – зловеще сказал Кабан. – Не подвело тебя чутье.

Саня не обратил на его слова никакого внимания. Важно было не то, что Кабан говорит, а то, как он держится, как дышит, как двигается.

Стоял он, замерев в неудобной позе, с опорой на левую ногу. Неуверенно стоял Кабан. Из этого положения его могло развернуть в любую сторону.

— Если бы я знал, что Стасику будет худо, я бы лучше руки себе откусил, – заверил Саня. – Мы же не дураки и не звери. Все понимаем. Стасик не виноват, что он такой. Он себе здоровье не выбирал. Когда он на нас кидается, ему самому паршиво, мы же видим! А если его получше узнать, он хороший парень. Веселый даже! Можете что хотите со мной делать, я виноват, фигню спорол.. Но против Стасика я ничего не замышлял.

Когда Саня сказал, что Чума – хороший парень, с лицом Кабана что-то случилось. На какую-то долю секунды оно обмякло, поплыло. Он стал похож на пьяного, который пытается понять, как он здесь оказался.

Это длилось недолго. Подтаявшая восковая морда собралась обратно в клыкастое рыло.

Кабан смотрел на мальчика, разрываясь в сомнениях, верить ему или нет.

Саня больше ничего не добавлял. Он стоял, расслабленно свесив руки, словно говоря: вот он я, весь перед вами, как на ладони, делайте со мной что хотите.

И тут наконец включился Макар.

— Ну ты даешь! – Он с недоверчивым изумлением покрутил головой. – А с товарищами таблеточками поделиться – никак? Тихушник!

— Ты дрыхнешь как сурчина! – огрызнулся Симонцев. – А у меня постель просохнуть не успевает!

— Я вам поделю таблеточки! Нашлись, блин, делители!

Кабан сжал кулаки и прошелся по комнате туда-сюда. На Генку он больше не обращал внимания. Покосившись на Саню, он прикусил нижнюю губу.

— Всем хуже сделал, дубина, – негромко осудил Макар.

— Я не знал!

— Варежки захлопнули оба!

Генка осторожно поднялся и, держась ближе к стеночке, проковылял мимо Кабана в туалет. Не задергивая шторку, он принялся смывать кровь из разбитого носа.

«Не вздумай сейчас голос подать, – мысленно предупредил его Симонцев. – Без тебя разберемся».

Рудной прилип к раковине. Тихо журчала вода.

— Кости целы? – поинтересовался Кабан.

— Вроде да. – Голос Рудного звучал гнусаво.

— Ну смотри. А то вправить несложно.

Генка благоразумно промолчал.

— Я с тобой еще не решил, – бросил Кабан в сторону Сани, хотя тот его ни о чем не спрашивал. – Какого хрена ты вообще в ящик полез? Тебя родители не учили, что брать чужое нехорошо? Что вы за люди такие.. К вам по-доброму, а вы не цените.

— Бес попутал, – виновато сказал Симонцев.

Выражение это он слышал даже не от бабушки, а от бабушкиных подруг. Ему самому в голову не пришло бы сказать про беса. Но он сейчас был не вполне Саня. Даже, пожалуй, вполне не он.

— А ты что скажешь? – неожиданно обратился Кабан к Макару. – Подвел вас товарищ ваш.. По-хорошему, всем бы вам всыпать..

Теперь он говорил как заботливый отец, понимающий, что детей необходимо наказать для их же пользы. У самого сердце кровью обливается, но ведь если не объяснишь вовремя так, чтобы навсегда запомнилось, – свернут на дурную дорожку.. Такое время сейчас. Под угрозой наша молодежь.

Макар, идеальный пересмешник, ловил даже невысказанные интонации. Он успел собраться и не подвел.

— А мы его на поруки возьмем, дядя Дима!

Кабан хмыкнул.

— Он вас кинул, а вы его на поруки? Из-за него другому человеку досталось.. Досталось тебе, а, Геннадий? – Он почему-то развеселился.

— Немного.. – прогнусавил Генка, склонившись над раковиной. – Морду вы мне зря раскровили..

— Наказания без вины не бывает, – осадил его Кабан. – Ты не ангел безгрешный, которому не за что краснеть. Есть же за что, а?

Рудной невнятно замычал.

— Вот и не жалуйся тогда. Ладно, порешаем вот как.. Ты, Александр, совершил непростительный поступок. Но то, что не свалил вину на другого, – это по-мужски. Будет тебе, как в царской армии: сорок ударов плетью. Только вместо плети у нас ремень. Вопросы есть?

Все это Кабан произнес довольно миролюбиво.

— Вопросов нет, дядя Дима! – Саня вытянулся и отдал честь. – Заслужил. Исправлюсь!

* * *