Страница 2 из 24
Глава 2
Я не плачу.
Хотя, наверное, сейчас самое подходящее время разрыдаться. Громко, с надрывом, с трясущимися руками, разбитой посудой или с бокалом вина в ванной. Есть еще вариант выть в подушку, проклинать вслух. Сыграть любую из этих сцен, как в плохом сериале. Но нет. Мне не хочется.
Всё внутри замерло. Не мёртво, а замёрзло. Как будто сердце обдало жидким азотом. Ни одного лишнего удара, ни единой слезинки. Будто внутри включился тумблер предохранителя. Контроль ситуации. Без эмоций. Без паники.
Мама как-то сказала, глядя в окно с чашкой чая: — Женщина становится сильной не тогда, когда терпит, а когда всё понимает. Тогда я не поняла. Теперь понимаю до каждой буквы.
Сижу на кровати. Спина прямая, подбородок чуть поднят. Лицо спокойное, почти каменное. В комнате полумрак — жалюзи опущены наполовину, свет просачивается полосами, как на шахматной доске. На тумбочке — книга, которую я читаю уже месяц. Закладка не сдвинулась с 43-й страницы.
На мне всё ещё то самое платье. Прохладная на ощупь ткань. Волосы красиво свисают локонами, макияж не смыт. Но внутри — страшная, пугающая отстраненность.
Флешбек накрывает неожиданно, как лёгкий удар по затылку.
Я снова там. Восемь лет назад. Холодная осень. Мой пиджак пахнет утюгом и духами. Он в тёмно-синей рубашке, чуть мятый, но обаятельный. Мы стоим на лестнице после делового завтрака. Он держит в руках кофе, спрашивает, не хочу ли присоединиться. Я отказываюсь. Он ухмыляется: — Что, боишься, что я тебе понравлюсь?
Смеюсь, отмахиваюсь. Думаю, что не увижу его больше. Через три дня он присылает статью, которую я мимоходом упомянула, и приглашает на обед.
Через две недели я просыпаюсь у него. Через два месяца — мы живем вместе.
Он умел делать так, чтобы чувствовала себя нужной. Самой красивой, самой умной — лучшей во всем. Его взгляд был тёплым, уверенным. Он смотрел, будто заглядывал внутрь и одобрял всё, что видел. Он запоминал мелочи: какой чай я люблю, какие сериалы не выношу, как я морщусь от света по утрам.
Первые месяцы были лёгкие. Он устраивал «свидания без повода», приносил домой новые сорта сыра, приглашал на пикники в ноябре. Мы смеялись, спорили, говорили до трёх ночи. А ещё — он гладил мне спину, когда я болела, приносил воду с лимоном, когда у меня болела голова, и шептал: — Ты — моя сила. Без тебя я просто проект, который никогда не реализуют.
Это было красиво. Это была иллюзия. Маркетинг. Точная подача. Продающийся текст. А я — идеальный потребитель. Слишком готова поверить. Слишком готова любить.
Стук уведомлений. На коленях ноутбук. Рядом — телефон. Он вибрирует. Очередное сообщение. Я рассказала подругам, без особых подробностей, что я вчера увидела.
Полина:— Собирай вещи, поехали к морю. Он не стоит даже капли солнцезащитного крема.
Оля:— Блокируй. Удаляй. Дыши. Через две недели сама удивишься, что страдала.
Марина:— Ты в порядке?.. Прости, что не спросила сразу. Просто я в шоке от всего. Если хочешь — приеду.
Читаю и понимаю, насколько они правы каждая по-своему. Каждая — со своей стратегией спасения. Одна — с побегом в солнце. Другая — с холодным рационализмом. Но ни одна из них не чувствует того, что чувствую я сейчас.
Потому что это невозможно понять, не пережив однажды. У меня перед глазами до сих пор та картинка, которую я увидела, когда без стука вошла в кабинет мужа. Я вижу лицо той женщины, что сидела на его столе, что застыла, когда я вошла, что в панике спросила: — Ты говорил, что вы расстались…
Смешно. Игорь промолчал. Он даже не попытался объяснить. Просто отвернулся. А она… Она не выглядела как та, кто рушит чужие семьи. Не было вызова. Не было превосходства. Была только растерянность.
Снова и снова прокручиваю в памяти её движения — как она держалась за край стола, как застёгивала блузку дрожащими пальцами, как смотрела на него с мольбой: скажи, что это недоразумение. Она ведь не выглядела как разлучница. Скорее — как обманутая. Такая же, как я.
И вот тут что-то щёлкает внутри. Не боль. Не злость. А расчёт.
Если она не знала, кто я — значит, он врал не только мне. Если она действительно не знала — значит, она тоже в игре. Не на моей стороне. Не на его. Просто фигура.
Но теперь я хочу знать. Кто она. Что за человек. Как долго это продолжается. Что он ей обещал. Где ложь, а где правда.
Поднимаюсь. Холод отходит, но внутренняя сталь остаётся.
Беру в руки телефон. И начинаю искать.