Страница 31 из 33
Я бросила трубку. Но внутри уже полыхало.
Прошло всего два часа — и мне звонит помощница Ромы.
— Наталья Михайловна, у нас проблема. В вашу компанию начали поступать запросы от налоговой и от нескольких проверяющих органов. Причина — жалоба от неизвестного источника.
Я просто выдохнула:
— Он начинает играть грязно.
Вечером я рассказала всё Роме.
Мы сидели на его террасе, и воздух пах грозой.
Он выслушал, не перебивая.
Потом сказал тихо, почти с усмешкой:
— Думает, переиграет нас. Смешной. Знаешь, Наташа, мне давно хотелось показать тебе кое-что.
— Что? — я повернулась к нему.
— Документы. На его старую компанию. Скажем так… Они многое объяснят, и кое-что можно будет использовать. Ты будешь в безопасности.
Егор пока не знал, что пошёл против куда более сильной команды, чем ему казалось.
Он думал, что я — та же Наташа. Та, что терпела, сглаживала, молчала.
Но он просчитался.
Теперь я была не просто бывшей.
Я была женщиной, за которой стоит армия.
И война только начиналась.
***
Ты понимаешь, что против тебя начали войну не из гордости, а из отчаяния, когда про твою "развратную личную жизнь" вдруг начинают писать… в экономическом блоке новостного портала.
Да-да. Где вчера были заголовки про курс рубля и "новый запуск стартапа на базе ИИ", сегодня — я.
"Экс-супруга известного бизнесмена развлекается с покровителем. Инсайды из круга друзей."
"Вчера — образцовая жена. Сегодня — женщина без принципов?"
Я пролистала первую статью без удивления.
Вторая — с личными фото. С вечера, где я была с Ромой. Снято издалека, зернисто.
Третья — анонимное интервью «близкого источника»:
"Она давно изменяла мужу. Он всё знал, но молчал. Ради дочери."
Я не читала дальше.
Я просто встала, накинула пальто и вышла на террасу. Воздух был холодным и чистым. Всё, что мне нужно — чтобы не задохнуться от злости.
Телефон завибрировал.
Рома.
— Видела? — тихо спросил он.
— Да.
— Это он. Через какого-то журналюгу из "ФинансМедиа".
— Я поняла.
— Наташа, я тебе говорил: он не остановится. Но я тоже не из тех, кто отступает.
Он замолчал на секунду, а потом добавил:
— Я дал своему юристу команду — собираем всё. И подаём иск за клевету. Плюс — они использовали фото без согласия. Это ещё одна статья.
Я улыбнулась сквозь злость:
— Спасибо. Но можно я скажу кое-что?
— Конечно.
— Я не жертва. Я участник. Он начал эту игру. Теперь пусть держится. Я не просто выживу. Я выиграю.
Через час на моём столе лежала папка с названиями изданий, их владельцами, связями с "друзьями семьи".
Некоторые фамилии мне были слишком хорошо знакомы — я помнила их смех на дачах, когда мы жарили мясо.
Они говорили: «Наташка у тебя огонь, Егор!», — а теперь «Она всегда была амбициозной... странной».
Через день Рома сделал так, что всё решилось.
СМИ, которые вложились с грязью, начали откатываться назад. Появились материалы в мою защиту.
Женщины знакомые — те, кто сам через это прошёл — начали звонить. Слова поддержки. Предложения.
А Рома?
Он вечером прислал только одно сообщение:
Говорят, бывшие всегда говорят плохо. Наверное, в аду сегодня будет скользко. Ты — великолепна.
Я засмеялась.
А потом посмотрела в окно и прошептала:
— Играем дальше, Егор. Только теперь — по моим правилам.
О да, давай! Сейчас будет красиво, сдержанно — но с той самой стальной нотой в голосе, которая остаётся в памяти навсегда.
***
Время летело необычайно быстро. И всему виной в прекрасном смысле Рома.
Утро выдалось непривычно тихим. Без звонков, без писем, без бега по коридорам. Только кофе с ванилью и запах свежей бумаги от новой книги, которую я даже не начала читать. Я смотрела на обложку и думала: "Вот бы и в жизни было так — закрыл последнюю страницу, и всё. Конец. Спасибо за внимание."
В дверь позвонили.
Я уже знала, кто это.
Он всегда приходит без предупреждения, но именно тогда, когда нужно.
Рома стоял в проходе, облокотившись на косяк, в классическом пальто и с тем самым выражением лица, которое я уже научилась читать: важные новости, но говорить буду спокойно.
— Привет, — сказал он и протянул мне чашку кофе.
Мой. Кофе. Из моей любимой кофейни. Чёрт, ну что за человек.
— Привет… Что-то случилось?
Он кивнул, зашёл внутрь, поставил сумку на пол и сел на подлокотник дивана.
— Всё. Бумаги поданы. Суд принял заявление. Слушание назначено. Официально: ты теперь ничем не связана с Егором. Больше никто и ничто не имеет права заставить тебя переживать на его счёт. Ни юридически, ни морально.
Я молчала. Просто смотрела на него. На этот спокойный голос. На то, как он смотрел на меня, не торопя, не требуя реакции.
Он знал, что это важно. Не громко. Не слезливо. Просто — точка. И это было лучше любых фейерверков.
— Спасибо, — только и смогла я выдохнуть.
— Не мне, Наташа. Себе. Ты дошла до сюда сама. Я просто стою рядом.
Я подошла ближе. Уперлась лбом ему в плечо. Просто так.
Он не обнял, нет.
Он лишь положил ладонь мне на затылок, чуть сжал.
— Ты свободна, Наташа. По-настоящему. И это чертовски красиво.
Мы молчали.
Но в этом молчании было всё: конец, освобождение, уважение.
И — начало чего-то другого. Необязательного. Но возможного.
Я подняла глаза и улыбнулась:
— Ну что, может, теперь у меня есть время научить тебя готовить что-то, кроме картошки?
Он рассмеялся:
— Не вздумай. Я, может, ради этого вообще в твою жизнь и влез.
ГЛАВА 28
ГЛАВА 28
Наташа
После новостей от Ромы казалось, будто воздух стал чище. Даже дышать было легче. Я могла просто жить, не оглядываясь. Но такие, как Егор, не уходят тихо. Вся грязь исчезла из сети. Исчезли заказные статьи. Исчезли намёки. А через пару часов Егор позвонил мне сам.
Я смотрела на экран телефона и не брала трубку. Потом ещё раз. И ещё. И ещё.
В итоге пришло сообщение: "Нам нужно поговорить. Я всё объясню."
И я не ответила. Потому что мне больше нечего было слушать. Внесла его номер в чс и больше не хотела знать и слушать его совершенно.
Рома встретил меня вечером. Уверенный, спокойный, такой свой, родной.