Страница 24 из 33
Она постояла пару секунд, будто в раздумьях — то ли хлопнуть дверью, то ли швырнуть в меня чем-нибудь. Но ничего не сделала. Просто резко развернулась и ушла.
Я осталась стоять посреди комнаты, выдохнула и засмеялась. Не громко, но с облегчением.
— Чего-чего, а этого монолога мне сегодня точно не хватало...
Я пошла к холодильнику и достала другое мороженое, прошлое выбросить только. Присела на диван. Включила шоу.
И вдруг, отчётливо поняла:
Я больше не боюсь.
Не их.
Не одиночества.
Не будущего.
А это чувство, чертовски вкуснее любого клубничного мороженого.
ГЛАВА 21
ГЛАВА 21
Наташа
От её духов в прихожей до сих пор пахло чем-то дорогим, но приторным. Запах — как сама Ольга Ефимовна: навязчивый, тяжёлый и пытающийся перекрыть всё живое вокруг.
"Разговор" с ней оставил послевкусие — горькое, как пережаренный эспрессо.
Как будто она всё ещё стояла за спиной и шептала: «Ты не достойна. Ты никогда не будешь частью нашей семьи».
Вот только проблема в том, что я уже не хочу быть. Ни частью. Ни семьи.
Прошло пару часов. Я перебрала бумаги по работе, ответила на пару писем, и даже почти убедила себя, что день ещё не потерян. Почти. Пока не раздался звонок в домофон. Я никого не ждала. И потому подошла с неким внутренним напряжением.
— Да?
— Это я, Наташ.
Знакомый голос. Но будто уставший, выдохшийся.
— Я… чёрт… Можешь открыть?
Я нажала кнопку. И пока он поднимался, успела налить себе кофе. Горький, без сахара. Не для вкуса — для ясности.
Он стоял в дверях не как тот самодовольный мужчина, который годами считал, что я никуда не денусь. Он стоял… поникшим. Пальто небрежно накинуто, глаза уставшие. Волосы чуть длиннее, чем обычно, и небрежно зализаны назад. От него пахло чем-то дешёвым и тоской.
— Привет, — сказал он. — Можем поговорить?
Я молча отошла в сторону, открывая проход. Было просто смешно даже, но и интересно чем еще их семья может удивить меня сегодня.
Он прошёл вглубь, и я сразу заметила, как его взгляд проскользнул по новой мебели. На губах мелькнуло что-то вроде ухмылки. Но не ехидной — скорее, печальной.
— Много чего поменялось, — тихо произнёс он.
— Всё меняется и все, — ответила я. — Кто-то — к лучшему. Кто-то — просто меняется.
Он сел на край дивана, будто не знал, имеет ли право занять больше места в этой квартире. В моей новой жизни.
— Наташ, у меня всё… ну, не всё, но многое полетело к черту.
Я молчала.
— Бизнес. Финансовая подушка. Я не справился. А когда всё стало сыпаться, понял, как пусто стало без тебя.
Он поднял глаза.
— Я не просить пришёл. Просто… я как дурак вспомнил, как ты смеялась, когда мы в первый раз с тобой поехали на юг. Помнишь?
Помнила.
Но только сейчас я вспомнила, как в ту же поездку он полдня орал на меня из-за «не той воды», купленной в магазине, и весь вечер молчал демонстративно. Тогда я решила, что это просто нервы.
А потом поняла, что это он. Его суть.
— Помню, — сказала я. — Но вспоминаю я всё иначе.
Он опустил голову.
— Я виноват. Я многое упустил. Не увидел, не услышал.
— Ты не хотел. Не было времени, желания. Ты думал, что я буду всегда. А я устала быть удобной.
Тишина. В комнате, в нём, во мне.
И вдруг он поднял глаза и с хриплым голосом сказал:
— А ты теперь с ним?
И я, даже не уточнив, о ком он, кивнула.
— Всё возможно. И самое важное я — с собой, прежде всего. А это, поверь, намного лучше, чем быть с тобой.
Он встал.
— Я всё понял. Просто… Если вдруг когда-нибудь захочешь поговорить…
— У меня есть с кем говорить теперь. И мне не нужно разрешение, чтобы быть счастливой.
Он шёл к двери и вдруг остановился.
— Я правда скучаю. Мне без тебя пусть, Ната. Дышать даже сложнее.
— А я — наконец дышу легче.
Он ушёл, опустив голову.
И я впервые за долгое время не почувствовала ни вины, ни боли. Только тишину. Чистую, ровную, как после громкой грозы.
И тёплое ощущение: я правда теперь живу свою жизнь. Своими шагами. В своём темпе.
А что будет дальше… Пусть решает только сердце.
***
Я не думала, что снова когда-нибудь надену что-то настолько безумно красивое. Красное платье было прекрасным — да, эффектным, — но сегодня я смотрела на своё отражение с настоящим восторгом.
Чёрное, облегающее, с глубоким, но не вульгарным вырезом на спине, платье скользило по телу, как вторая кожа. Волосы — свободные локоны, слегка небрежные, будто я не старалась. Хотя, конечно, старалась. Макияж — с акцентом на глаза, чуть драматичнее, чем обычно. На губах — матовая помада приглушённого ягодного оттенка.
Сексуально. Элегантно. Уверенно. Именно так я себя ощущала.
— Господи, Наташа, ты собираешься убивать мужчин взглядом или планируешь медленно душить их своей спиной? — фыркнула Лиза, помогая мне надеть серьги.
— Я вообще-то собираюсь на благотворительный вечер.
— С Пахомовым. Ты в курсе, что в интернете он уже значится как один из самых завидных холостяков города? А ты, судя по фото с цветами, — его очередная «загадочная спутница».
Я улыбнулась. Мне было приятно. А главное — мне было интересно. Черт побери, всё во мне трепетало, как будто я иду не просто на светское мероприятие, а в какой-то опасный флирт-эксперимент. И, возможно, так и было.
Он ждал у подъезда, в темно-синем костюме, безупречном, как всегда.
Увидев меня, выдохнул — громко, демонстративно.
— Чёрт. Ты же понимаешь, что люди подумают, будто я привёл с собой модель.
— А ты не против таких ассоциаций?
— Я только за. Хотя нет. Я не хочу, чтобы кто-то думал, что ты просто красивая женщина. Это слишком бедное описание.
Он подал руку, и я позволила себе немного поиграть. Медленно, с лёгкой усмешкой скользнула пальцами по его ладони.
— Ну, постарайся объяснить это всем вокруг. А я — просто постою красиво рядом.
— Если ты просто постоишь, я не смогу думать. Ни о чём. Кроме того, как бы мне тебя поцеловать.
Я рассмеялась. И заметила, как он — не отводит глаз. Как будто хотел бы прямо сейчас утащить меня за кулисы этого вечера, забыв о светских разговорах и фуршете.
В месте, в которое мы приехали было людно, шумно, но статусно. Здесь были и журналисты, и бизнесмены, и пара политиков. И Пахомов — уверенно и легко приветствовал практически всех. Но я видела: его внимание — на мне.