Страница 23 из 33
Появились свои ритуалы: утренний кофе в полной тишине, пробежки, уборка под подкасты, а иногда — откровенно бесполезные, но такие приятные дни, когда можно валяться на диване и делать вид, что ты ничего никому не должна.
Вот такой день был и сегодня. Мой законный выходной. Никаких встреч, никаких звонков, только ноутбук, плед и шоу с нереально кривыми актерами и глупым сюжетом, которое почему-то цепляло. Мороженое стояло рядом на подносе — клубничное, вредное, абсолютно неуместное в моем рационе. И плевать.
Я уже собиралась устроиться поудобнее, когда раздался звонок в дверь.
Я удивленно приподнялась с дивана. Курьеров не ждала, подруги без предупреждения не приезжали. Я пошла к двери, даже не особо напрягаясь.
Открываю.
На пороге стояла Ольга Ефимовна.
Та самая.
Моя почти-уже-бывшая свекровь.
Вся загорелая, свеженькая, в светлой блузе, будто сошла с рекламного щита «Эстетика возраста 50+».
— Пропустишь? — произнесла она тоном, как будто мы с ней вчера обсуждали погоду за ужином.
Я облокотилась о дверной косяк.
— А повод какой?
— Думаю, нам стоит поговорить. После того… что ты видела. И не только.
Любопытство взяло верх, и я открыла дверь пошире.
— Проходите. Раз уж пришли.
Ольга Ефимовна зашла, деловито оглядываясь по сторонам, как будто проверяла, правильно ли я живу.
— Смотрю, мебель менять начала частично? — сказала она, проходя вглубь квартиры.
Я, не скрываясь, усмехнулась:
— Чтобы начать новое — надо избавиться от старого. Не правда ли?
Она мельком бросила на меня взгляд. То ли сдерживала раздражение, то ли оценивала мою иронию.
— Я хочу быть уверенной, что ты не проболтаешься кому-то… о том, что видела меня с Владимиром Ивановичем.
Я не выдержала и фыркнула.
— Вот это новость. Вы бы ещё через год пришли поговорить.
— Я была в отъезде, если ты не заметила, — сказала она, обведя руками своё свежее лицо. — Видишь, загар, косметолог, немного пластики… И снова как девочка. И тебе, между прочим, советую.
— Смешно, конечно, — ответила я, не сдержав улыбку. — Но нет, спасибо. Я пока к «девочке» не стремлюсь. Мне в моём состоянии комфортно.
Она села на край дивана, как хозяйка, сложив руки на коленях.
— Ты думаешь, я какая-то чудовище, потому что у меня роман?
— О, нет. Поверьте, я прекрасно теперь понимаю, в кого ваш сын. — Я села напротив, чуть наклонив голову. — Только, знаете, разница между вами в том, что он хотя бы не делал вид, что святой. А вы — всегда играли идеальную мать, жену и женщину с высокими моральными принципами.
Ольга Ефимовна смерила меня взглядом, в котором читались миллионы несказанных слов.
— Раньше ты была куда мягче.
— Раньше я молчала и терпела. А теперь, как вы видите, научилась жить несмотря на то, что говорят за спиной. Мне нет дела до вас или вашей жизни, — я посмотрела ей в глаза. — Так что не переживайте, Ольга Ефимовна, о вашем "романе" я никому не скажу. Честно. Вы ведь взрослый человек. И я больше не часть вашей семьи.
Она кивнула, будто соглашаясь, но в её взгляде мелькнула тревожная тень.
— Он к тебе проявляет интерес. — вдруг сказала она. — Этот Пахомов.
— Наблюдательная вы, однако.
— Будь осторожна. С такими мужчинами нужно быть начеку.
— С такими, как ваш сын — тоже. Но вы меня почему-то не предупреждали тогда. Выдавая и себя и Егора святыми, а сами то…
Мы замолчали. Я не злилась — я действительно отпустила. Просто наблюдала, как она вертит кольцо на пальце, явно не зная, как закончить этот визит.
— Ну что ж, я пойду, — сказала она, поднимаясь.
Она уже почти дошла до двери, когда я добавила:
— И всё же, Ольга Ефимовна, Владимир Иванович — не такой уж плохой выбор. Только не забудьте, что у него, как вы знаете, есть жена. Или… уже нет?
Она напряглась, но не ушла.
Наоборот — развернулась ко мне резко, будто струну в ней кто-то дернул.
— Ты, я смотрю, совсем обнаглела, Наталья. — Голос её дрожал не от волнения, а от ярости. — Я пришла по-хорошему. По-человечески. А ты... сидишь тут, язвишь, поддеваешь! Думаешь, ты теперь выше меня, да? Потому что пару раз сходила в салон и переспала с каким-то Пахомовым?! Да он от тебя ноги вытрет и выкинет и тогда к Егору ты сама приползешь обратно.
Я встала. Медленно. Спокойно. Как вулкан, перед тем как бахнуть.
— Во-первых, Ольга Ефимовна, я не обязана выслушивать ваши фантазии о моей личной жизни. А во-вторых — вы правда рассчитывали, что после того, как я увидела вас на плече женатого мужчины, я обниму вас и предложу чай с печеньем?
Она сжала губы в нитку.
— Я думала, у тебя есть хоть капля воспитания. Хоть тень приличия. Но ты оказалась… даже хуже, чем я думала.
Я наклонилась чуть ближе. Медленно. Почти по-театральному.
— Ольга Ефимовна, вы столько лет изображали из себя мать Терезу, а теперь, когда правда вылезла, вам просто не нравится, что маска не клеится обратно. Знаете, я бы вас, может, и пожалела, если бы вы хоть раз признали, что ваш "золотой сынок" — тот ещё подонок. Но вы не умеете признавать ошибки, правда?
— Не тебе меня судить! — вскрикнула она. — Ты разрушила моему сыну жизнь, ты...
— Я?! — переспросила я, чуть не рассмеявшись. — Я, которая стирала ему рубашки, когда он приходил непонятно теперь откуда? Я, которая годами жила рядом с тенью, а не с человеком? Он разрушил всё сам, а вы, как мать, не видели этого, или не хотели видеть, а может и покрывали его — и это, между прочим, ваш выбор. А мой — был уйти. И я ушла.
Она стояла, как загнанная в угол кошка. Взгляд метался, пальцы нервно теребили ручку сумки.
— Ты... неблагодарная сука. — выдавила она сквозь зубы. — Мы столько сделали для тебя.
— О, благодарю. Особенно за то, как вы говорили мне, что хорошая жена всегда должна промолчать. Особенно за то, как прикрывали его. Вы были соучастницей. Вам было удобно, что я рядом — молчаливая, удобная. Как мебель. Только мебель вдруг встала и ушла. Удобство закончилось.
— Ты никогда не станешь по-настоящему счастливой, Наталья. Знаешь почему? Потому что ты злая. Грубая и несчастная женщина. И внутри у тебя пустота.
Я молча посмотрела на неё. И вдруг... стало удивительно легко.
— Пустота — это то, что осталось после вашего сына. Но знаете что? Я её заполняю. Медленно. Своими решениями. Своими людьми. Так что — берегите свою "молодость", Ольга Ефимовна. И дверь закройте за собой.