Страница 25 из 36
– Мам, ты принимаешь всё слишком близко к сердцу, – протянула Маша. То ли успокоить меня хочет, то ли пристыдить за излишнюю эмоциональность. – Я думаю, что они просто катаются с Катькой по городу и разговаривают. А ты панику на пустом месте развела…
– Но почему он не отвечает на звонки? – спрашиваю я. – Мог бы просто сказать, что ему сейчас некогда. Мы же волнуемся.
– А может, его сейчас больше заботит состояние Кати, а не наше волнение?
– Ты права, – я провела ладонью по волосам и села. – Просто не могу сидеть без дела. Мне кажется, что я должна помочь. Но мне не дают этого сделать.
– Ты ведь не хотела помогать, – пожимает плечами дочь. – Катя весь день была дома. А ты даже не поговорила с ней.
– Она не планировала разговаривать, – вздохнула я. – Хотела поскандалить. С ходу стала обвинять меня в том, что я виновата в её расставании с Антоном. Мне было плохо… И я не захотела всё это выслушивать.
– Но ведь она твоя дочь, – осторожно заметила Маша. – Возможно, тебе стоило успокоить её? Да, соглашусь, что Катя могла повести себя некрасиво. Но раньше ведь ты как-то справлялась с нами…
– Справлялась, – кивнула я, сцепив руки в замок, и опустила голову. – Но сейчас у меня самой в мыслях вакуум. Сердце разбито. А душа болит, словно её вывернули наизнанку. Я ведь тоже человек, Маш. Я бы все силы бросила на спасение Кати, если бы они у меня были…
– Я верю тебе, – кивнула Маша и положила руку на мою ладонь. – Правда, верю… Но ты ведь старше. И, наверное, уже научилась сдерживать свои эмоции…
– Ты тоже считаешь меня эгоисткой? – вскинув взгляд, спрашиваю я.
– Ну не то чтобы эгоисткой, – пожимает она плечами. – Просто считаю, что ты могла бы проявить немного больше понимания.
– Ну да, конечно, – тихо произношу и встаю, поворачиваюсь к дочери спиной. – Я должна быть сильной, потому что, по-вашему, уже старая? Я не имею права страдать? Не могу жить как обычный человек?
– Да я ведь не это сказала! – воскликнула Маша, закатив глаза. – Ну вот почему ты все разговоры переводишь на себя? Никто не говорит, что ты не заслуживаешь немного поплакать и закрыться в себе. Но, мам, ты и правда сильнее Кати. Ей нужна была твоя поддержка…
– И она бы её получила! – всплеснула я руками. – Обязательно! Если бы я знала чуть больше о том, что с ней произошло! И если бы ты позвонила и рассказала о том, что тебе известно!
– Ну да, – усмехнулась дочка. – Давай обвиним во всём меня…
Я смотрю на Машу, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. Зря я считала, что она на моей стороне. Никто в моей семье не собирался меня жалеть. Все они продолжают считать, что я обязана положить свою жизнь на то, чтобы они были счастливы. Я жила ради них, и они стали считать это чем-то естественным.
– Нет, лучше обвинить во всём меня, – произношу я глухо и поднимаюсь с кресла.
Я хочу уйти. Делаю шаг и слышу щелчок дверного замка. Дверь распахивается, впустив в дом поток морозного воздуха. Оглядываюсь и вижу Николая и Катю. Они одновременно переступают порог и молча смотрят на меня. В их взглядах читается немой укор.
Я словно со стороны наблюдаю, как муж проходит мимо меня, слегка задевая плечом. Он держит Катю за плечи, словно хочет уберечь её… от меня.
Делаю шаг к входной двери. Хочу уехать. Как можно скорее сбежать из этого дома. Спрятаться… Но в последний момент вспоминаю, что ключи от машины забрал Николай.
– Я переночую в комнате Кати, – тихо произносит Маша и встаёт. – Можешь остаться в моей спальне. Спокойной ночи.
Я смотрю, как она молча поднимается по лестнице. А сама в это время медленно иду к двери и на ходу снимаю с вешалки своё пальто. Мне нужно на воздух. Комната словно сужается до размеров спичечного коробка. И я понимаю, что не могу полноценно дышать. Хватаю ртом воздух, но продолжаю задыхаться.
Сердце колотится так сильно, словно пытается покинуть пределы грудной клетки. Перед глазами пляшут чёрные точки, мешающие сфокусировать взгляд хоть на чём-то.
Вываливаюсь из дома прямо в тапочках. Закрываю дверь и накидываю на плечи пальто, прежде чем прислониться спиной к одной из стен. Меня трясёт. Но дело явно не в холоде.
За что они все так со мной? Почему несмотря на предательство мужа, все просто отвернулись? Да, Кате сейчас плохо. Я прекрасно это понимаю. Нет, ну правда понимаю. Она ведь моя дочь! Но у меня сейчас нет ресурсов на то, чтобы быть хорошей матерью. Все силы уходят на то, чтобы просто жить. Ходить, разговаривать, есть… Если бы не прикладываемые мной усилия, всё, на что бы меня хватило – лежать и жалеть себя, заливаясь слезами. Мне просто нужно немного времени. Совсем чуть-чуть…
Дышу глубоко. Морозный воздух обжигает лёгкие, вырываясь наружу сизыми облаками пара. Наблюдаю за тем, как они растворяются в холодном воздухе, и понемногу успокаиваюсь. Паника отступает. Становится легче. И я начинаю ощущать, как мороз пробирается под распахнутое пальто и начинает холодить ноги.
Я бы постояла ещё немного, если бы додумалась обуться. Но теперь мне придётся возвращаться в дом. Мне кажется, что если я войду – покажу свою слабость. А я не хочу выглядеть тряпкой. Но, похоже, придётся. Не хватало простудиться для полного счастья.
Толкаю дверь и вхожу в дом. Медленно снимаю пальто и оборачиваюсь, замечая Николая. Он стоит у лестницы и буравит меня хмурым взглядом. Молчит, хотя я понимаю, что ему есть что сказать.
– Начинай, – разрешаю я, проведя рукой по волосам.
– Что именно? – спрашивает он. В глазах ни капли интереса. Вид скорее скучающий. И осуждающий?
– Ну ты ведь хочешь ещё в чём-то меня обвинить? – спрашиваю я. Хотя сама прекрасно знаю ответ. Он хочет. Но, скорее всего, просто не знает, с чего начать.
– Для чего мне это? – пожимает он плечами. – Я бы, конечно, мог, если бы не видел на твоём лице раскаяния. Но ты и так всё понимаешь… Вижу, что ты переживаешь из-за того, что натворила.
– А что я натворила? – устало спрашиваю я, потирая ладонью лоб.
– Очень смешно, – с серьёзным видом, произносит он. – Ты и так всё знаешь.
– Нет, не знаю, – качаю головой и делаю шаг вперёд. – Я уже ничего не знаю. И не понимаю… Мне страшно даже дышать. Вдруг это снова сделает меня в чём-то виноватой?
– Хватит включать режим жертвы, – муж закатывает глаза. – Надоело.
– Отдай ключи от машины, – протягиваю руку. – Просто дай мне ключи, и я уеду. Ты ведь этого хочешь? Вы всё этого хотите! Хотите избавиться от меня!