Секреты

Глава 1

Семь лет спустя

У моего злоумышленника были пронзительные зелёные глаза, потрясающие, как лучшие изумруды, и волосы, чёрные, как полуночное небо. Но я притворяюсь, что ничего не знаю, пожимая плечами и повторяя:

— Я его не видела. К тому времени, как я поняла, что что-то не так, он уже ушел.

Полицейская Брэди вздыхает и переводит взгляд на рацию, закреплённую прямо у неё на груди. В воздухе раздаётся треск помех, и я заглушаю его, сосредоточившись на мигающих огнях полицейских машин, припаркованных у моего дома.

Люди уходят, а я сижу на полу машины скорой помощи, свесив ноги из открытых дверей. Огни превращаются в расплывчатое пятно — мозг заставляет цвета мерцать из-за усиливающейся мигрени, которая буквально раскалывает череп пополам.

Медик успокаивающе кладёт руку мне на плечо, и я мгновенно прихожу в себя, пока она подробно докладывает о своих выводах стоящей перед нами полицейской. Передавать нечего. В лучшем случае — последствия шока. Несмотря на то что полиция отчаянно выпытывает у меня информацию, я всю ночь повторяю одну и ту же историю. Слова «Я его не видела» к этому моменту стали для меня такими же естественными, как дыхание.

Вы, наверное, уже слышали эту историю, но на тот редкий случай, если нет… Кто-то сумел проникнуть через систему безопасности в наш дом, не оставив после себя ни следа. Если любопытные соседи подробно рассказали об этом в местной воскресной газете, вы также знаете, что в доме было необычно тихо, поскольку мои родители уехали из города. Я бы ничего не заметила, если бы не приоткрытая дверь Джека. Так я поняла, что что-то не так.

Никто никогда не заходит в комнату моего брата. С тех пор как…

Я качаю головой, отгоняя навязчивые мысли. Слишком много потрясений за одну ночь.

— Могу я уйти? — спрашиваю я женщин.

Резкий вопрос заставляет их прервать разговор, но я не испытываю угрызений совести. Я сижу в этой скорой уже несколько часов, и помимо того, что мне предстоит столкнуться с гневом родителей, моя усталость усилилась в десять раз. Бог знает, как они расстроятся из-за того, что их поездка прервалась. Но не настолько, чтобы лететь домой из Лондона сегодня же вечером — это я заметила.

— Я только что говорила офицеру Брэди, что ваши жизненные показатели в норме и у меня нет поводов для беспокойства.

Я киваю парамедику.

— Если что-нибудь изменится, рекомендую записаться к врачу.

— Значит, я могу идти? — уточняю я.

Офицер вздыхает, роется в нагрудном кармане и достаёт смятую визитку, которую протягивает мне. Я не хочу её брать, но мысль о том, что так я смогу уйти быстрее, заставляет меня засунуть её глубоко в карман, рядом с мятыми чеками и пустыми обёртками.

— Мы будем на связи, мисс Томас. Если что-нибудь вспомните, позвоните, пожалуйста.

Ещё до того, как она закончила говорить, я уже сбросила с себя тяжёлый плед и натянула вельветовую куртку. Я тереблю пуговицы, чувствуя её пристальный взгляд.

Внимание всех привлекает визг шин и ужасный стук двигателя. Старая развалюха, мчащаяся по дороге, оставляет на асфальте следы горелой резины, но я улыбаюсь и указываю на жалкое подобие транспорта Грега.

— А вот и моя машина. Я дам вам знать, если что-нибудь вспомню.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но мои ноги замирают, когда я слышу, как офицер Брэди тихо говорит:

— Джиджи, подожди.

Чёрт. Я была так близка к тому, чтобы уйти. Вытягиваю шею, чтобы встретить её взгляд. Её выражение смягчается, и я вижу борьбу, разгорающуюся в глубине голубых глаз. Сразу почувствовав, о чём она собирается спросить, я избавляю от мучений и полностью поворачиваюсь к ней.

— Мне не нужно твоё сочувствие, — говорю я ей, но в моих словах нет убедительности. — Мне лучше, клянусь. Каждый день становится немного легче — как все и говорили.

Я хочу дать себе подзатыльник за то, что была с ней так резка, ведь именно она пять лет назад постучала в нашу дверь, чтобы сообщить, что машину Джека нашли на месте смертельной аварии. Именно она сопроводила нас в больницу, чтобы мы опознали обгоревшие останки, которые едва напоминали тело.

Я не говорю офицеру Брэди, что каждую ночь засыпаю в слезах. Не смею сказать ей, что уже несколько месяцев не могу испытать ни малейших человеческих эмоций, кроме горя.

По крайней мере до сегодняшнего вечера…

Мои шаги почти бесшумны на мягком кремовом ковре, когда я приближаюсь к двери Джека. Пальцы сжимают дверную ручку, осмеливаясь открыть её.

Маленький назойливый голосок в глубине сознания подсказывает мне быть начеку, но гораздо большая часть меня жаждет острых ощущений и готова принять страх как старого друга.

Выбрав последнее, поворачиваю ручку, и у меня перехватывает дыхание.

В моём доме кто-то есть.

Не просто в доме — прямо передо мной.

Стоит лицом ко мне.

Я снова качаю головой, позволяя этой мысли улетучиться, и заставляю себя улыбнуться, чтобы скрыть неуверенность. Постукивающая нога и напряжённые плечи офицера явно выдают, что она не верит ни единому моему слову. Несмотря ни на что, она отступает на шаг и говорит: — Хорошего вечера. Постарайся отдохнуть.

— Постараюсь, спасибо.

Когда я наконец подхожу к машине Грега, он наклоняется и открывает дверь, чтобы я могла сесть на пассажирское сиденье. Из медиапанели доносится тихое гудение ночной радиостанции. Его карие глаза едва задерживаются на мне, пока он ждёт, пока я пристегну ремень. Как только я это делаю, он съезжает с обочины, и я вздрагиваю от резкого рывка.

Каждая мучительно тихая минута заставляет меня съёживаться, пока я не говорю:

— Что бы ты ни думал, просто скажи.

Его руки сжимают руль. Он сосредоточенно смотрит на дорогу.

— Если бы ты просто решила остаться со мной, этого бы никогда не случилось.

Я вздыхаю, жалея, что спросила.

— Грег, не сейчас. Пожалуйста.

Нельзя отрицать, что между нами всё стало сложнее, чем когда-либо — особенно с его стороны. Я ясно дала понять, что не вижу будущего между нами. В колледже я думала, что оно у нас есть, но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Он был моей первой любовью, но это и всё, чем он был: первым. К сожалению, он так и не смог отпустить идею о нас.