Секреты

Глава 32

Кажется, я влюблена в Оливера Ларка.

Он идеальный отец для своего маленького сына, и это, по-видимому, вишенка на торте. Наблюдая за ним, как влюблённая дурочка, я прижимаюсь щекой к ладони, пока он говорит с душой нараспашку.

— Он маленький террорист, но я люблю этого сорванца.

— Сколько ему, говоришь? — спрашиваю я.

— Ему исполнилось пять пару недель назад. Только пошёл в школу, но мы с женой собираемся свозить его в Диснейленд на каникулах.

Моё сердце наполняется теплом, и я настаиваю:

— Ему понравится!

Уголки его губ приподнимаются в улыбке, яблочки щёк достигают глаз от этого движения.

— Ещё несколько месяцев — и я отсюда. Я готов быть лучшим мужем и отцом, каким только можно…

— Томас! — раздаётся чей-то крик.

Мне требуется секунда, чтобы узнать голос, окликающий меня. Когда я вытягиваю шею и оглядываюсь через плечо, Гарри врывается в фудкорт. На плече у него висит спортивная сумка, и он едва удостаивает меня взглядом, когда говорит:

— Встретимся в спортзале через десять минут.

Чёрт возьми, что это с ним?

Дверь хлопает, когда он выходит из комнаты, а я стою в растерянности.

— Похоже, мне пора.

— Иди. Не стоит попадать под горячую руку Сент-Джеймса — особенно в один из его плохих дней.

— Поверь, я знаю, — говорю я, надеясь, что он не уловит намёка в моём голосе.

Я в одной из тех частных комнат — с зеркалами на всех стенах, — которые мы с Гарри используем для спаррингов. Я благодарна за уединение, но стеклянная дверь не помешает блуждающим взглядам заметить мой румянец, когда он ведёт себя как альфа-самец во время тренировок. Пока я затягиваю ремешки на одной из перчаток, дверь распахивается.

— Снимай перчатки, — приказывает Гарри, направляясь в угол и бросая свою сумку. — Сегодня мы меняем тактику.

В его голосе нет тепла. Он говорит с авторитетом учителя, обращающегося к ученику. Я ловлю его отражение в зеркале и замечаю жёсткие складки между бровей, будто он борется со своими истинными чувствами.

Я усмехаюсь и стягиваю перчатки.

— Наконец-то.

Всё ещё стоя ко мне спиной, он говорит:

— Ты хотела рукопашный бой — я дам тебе его.

Я выхожу в центр комнаты и подпрыгиваю на носочках, чтобы настроиться. Но ничто не может подготовить меня к тому, как он стягивает футболку через голову и бросает её на пол. Когда он приближается ко мне в центре комнаты, я настороженно делаю шаг назад, опуская взгляд на его обнажённую грудь. У него мышцы выросли с тех пор, как я видела его в последний раз? Мой взгляд метается к стеклянной двери, будто то, что я только что увидела, было незаконным.

Я борюсь с отчаянным желанием взглянуть на него ещё раз и спрашиваю:

— Это действительно необходимо?

— Ты этого хотела, помнишь? Я не буду сдерживаться.

Мы всё ещё говорим о рукопашном бое? Потому что я уверена, что здесь должен быть подвох. После того как он застал меня за шпионажем в подвале, он ни за что не даст мне то, чего я хочу.

Мой взгляд снова падает на его грудь и татуировки, спускающиеся к мускулистому прессу.

Меня вырывает из транса его требование:

— Ударь меня.

Так, он издевается. Уморительно.

В его глазах мелькает искра веселья, заставляя уголки губ подёрнуться в усмешке. Хотя я думала о том, чтобы ударить Гарри больше раз, чем хотела бы признать, я сомневаюсь, что он предлагает мне сделать это ради удовольствия.

— Заманчиво.

— Я серьёзно.

Хм.

Ну, тогда это меняет дело…

— Это твои похороны, — говорю я.

Он смеётся, и этот звук пронзает меня насквозь, сотрясая кости. Неужели он не верит, что я смогу причинить ему боль? Когда гнев помогает точности удара, я прячу большой палец в сжатый кулак и целюсь прямо в его неотразимый чёртов рот.

Он отталкивает моё предплечье ещё до того, как я успеваю коснуться его.

— Ещё.

Мои ноги спотыкаются от промаха, но я пожимаю плечами, будто отмахиваясь от неудачи.

— Это глупо.

— Это скажет нападающий, когда тебя будут пытать и держать в плену? Он скажет тебе, что это, блять, глупо — пытаться ударить его?

Я думала, мы тренируемся для моего посвящения — почему он примешивает сюда реальные сценарии? Откуда всё это взялось? Плен? Нападающий? Пытки?

— Что на тебя нашло?

Игнорируя мой вопрос, он настаивает:

— Ещё.

Отказываясь спорить, я отвожу руку назад и снова пытаюсь ударить его, но он блокирует удар, перехватывая мою попытку ещё до того, как я приближаюсь к нему на несколько дюймов.

— Ещё!

Мои лёгкие устают, когда я пытаюсь снова.

Он хватает мой кулак, останавливая мои движения.

Я пробую снова.

Он блокирует и выдыхает.

— Ещё.

Моя ярость растёт. С каждой попыткой я чувствую, как мои удары становятся немного сильнее, и теперь я действительно хочу ударить этого ублюдка. Жар начинает покалывать затылок, и я чувствую, как волосы на затылке прилипают к влажной коже.

Переводя дыхание после очередного удара, я выбрасываю руку. Это был самый близкий контакт, но он легко блокирует удар.

— Лучше. Теперь попробуй ещё раз.

Я хватаю ртом воздух, упираясь руками в колени, и мой взгляд скользит по его обнажённому торсу. Восторг от тренировки и твёрдая решимость ударить Гарри полностью отвлекли меня от его мускулистой груди. Для него это лёгкая работа, но, тем не менее, его кожа блестит от лёгкого пота…

Ладонь ударяет меня по голове.

— Какого хрена! — выдыхаю я.

— Ты отвлекаешься.

— Это нечестно.

Он наклоняет голову набок, как самоуверенный ублюдок, которым он и является. Его усмешка так же ясна, как дорожка волос, ведущая от пупка к поясу шорт, когда он спрашивает:

— Почему?

— Ты специально разделся!

И внезапно меня прижимают к стене спортзала, мои руки оказываются в сильной хватке Гарри по обе стороны от меня. Он прижимается своим телом ко мне, его обнажённая грудь прижимается к моей, прикрытой лишь лифчиком. Мы застыли в горячей и потной мешанине тел и тяжело дышим.

Это… голод в его глазах? Я готова усомниться в этой эмоции, но она мгновенно становится реальностью, когда он крепко прижимает свой член к моему животу. Все бабочки готовы улететь, чувствуя, что он в считанных секундах от того, чтобы плюнуть на правила и всё, чего мы добились.