Секреты

Я обхожу стол, разглядывая его содержимое, но решаю не рыться, если не хочу, чтобы меня обезглавили. Я поворачиваюсь к книжным полкам. Книги украшают пространство, и на одной из верхних полок стоит единственная фотография в рамке. Я приближаюсь, мои лёгкие сжимаются на несколько секунд, когда я смотрю на изображение, стоящее рядом с какими-то специальными изданиями Чарльза Диккенса.

На фото — Джек.

Я мгновенно беру его в руки, костяшки пальцев белеют, когда я сжимаю края. В порыве печали я не слышу, как открывается дверь, но осознание покалывает затылок, когда в комнату входит кто-то тяжёлый.

Ричард говорит:

— Я так и знал, что найду тебя здесь.

Я аккуратно ставлю рамку на место.

Стараясь выглядеть невозмутимой, я спрашиваю:

— Я настолько предсказуема?

— Я узнал бы Томаса где угодно.

Я поворачиваюсь к нему, но его взгляд прикован к фотографии на полке.

— В твоём брате было что-то особенное. Его смерть действительно была трагедией.

— Так и есть.

— Чем я могу тебе помочь, Джиджи? Сомневаюсь, что ты здесь, чтобы обмениваться историями о брате. Хотя, должен признаться, тебе, вероятно, не понравится то, что я о нём скажу.

Когда его губы складываются в улыбку, моя уверенность колеблется. Эмоция кажется слишком искренней для такого человека, как он. Но я отчаянно хочу услышать его истории, поэтому говорю:

— Он всегда был хулиганом в школе.

Ричард усмехается, садится напротив стола и кивает в сторону роскошного кресла, которое я должна занять. Я делаю это с неохотой. Странно чувствовать себя в обратной роли, но для этой встречи я принимаю это.

— Не знаю, сколько тебе известно о времени, проведённом Джеком с нами — подозреваю, что очень мало, — но он был одним из лучших членов, которые у нас когда-либо были. Он был одним из самых известных преступников в Европе. Но он потерял рассудок в этом безумии, и его собственная некомпетентность привела к его гибели.

— Европа? — переспрашиваю я, широко раскрыв глаза.

Он усмехается.

Неужели. Не Джек. Эта мысль кажется абсурдной. Каждое утро, когда он приходил домой измученный, я представляла, что он тяжело пил накануне, а когда он возвращался сияя, я думала, что ему повезло с какой-нибудь женщиной.

Хотя я расстроена тайнами, которые он скрывал, есть кое-что другое, что меня беспокоит.

Потерял рассудок в этом безумии…

— Как…?

Ричард приподнимает бровь.

— Как он умер?

Я киваю — хотя не уверена, что хочу знать эту историю.

Ричард откидывается на спинку стула, потирая рукой подбородок.

— Как заживает шрам?

Застигнутая врасплох сменой темы, я отказываюсь позволить шоку сбить меня с толку. Я поднимаю подбородок.

— Нормально.

Если он думал, что я попрошу пощады, он ошибался. Шрам — это клеймо, но это также знак всего, чего я ещё собираюсь достичь.

Он усмехается.

— Кажется, раньше мы не с той ноги встали. Я рад, что ты серьёзно относишься к своей роли в обществе. Но мы не позволяем вступить кому попало. Ты должна сначала пройти посвящение.

Посвящение?

Никто не говорил ни о каком посвящении.

— Как испытание?

— Если хочешь так это называть. Оно индивидуально для каждого. Они — или ты, в данном случае — должны пройти серию заданий, чтобы выяснить, подходишь ли ты команде. Попроси Сент-Джеймса показать тебе, что к чему. Даже он не будет знать, с чем именно тебе предстоит столкнуться, но он может подготовить тебя, используя знания, полученные за годы наблюдения за посвящениями. И даже если я был расположен к твоему брату… — Он подаётся вперёд на локтях. — Я не буду с тобой церемониться. Тебе предстоит заполнить большие пробелы, мисс Томас. И я должен предупредить тебя: существует кодекс правил, которые необходимо соблюдать с предельной серьёзностью.

— Что угодно, — говорю я, нетерпеливо кивая.

— Ты даже не знаешь, что я собираюсь сказать.

Это не важно, думаю я. Я хочу войти.

— Твоё рвение похвально, так что для тебя не должно быть проблемой то, что я не допускаю фамильярности внутри «Круга».

Хотя моя улыбка лишь слегка меркнет, мой желудок падает. Я представляю, что это чувство похоже на прыжок из самолёта без парашюта. Я лишена дара речи, ответ застревает на языке.

— Надеюсь, это не станет проблемой?

Блять.

Мои мысли мгновенно переносятся к Гарри. Гарри с пронзительными глазами и тёмными волосами. Гарри, который определил мою судьбу и мою тягу к опасности в тот момент, когда я нашла его в комнате брата. С тех пор, как я увидела его, я была обречена преследовать злодея.

Но, возможно, злодей — это я.

Сглотнув, я едва узнаю свой голос.

— Вовсе нет.

— Очень хорошо. — Ричард ухмыляется, вставая, чтобы уйти. Открывая дверь кабинета, он поворачивается ко мне и добавляет: — И если я узнаю, что ты снова пошла за моей спиной, мисс Томас — будь то разглашение секретов или фамильярность с такими людьми, как Сент-Джеймс, — обещаю, ты заплатишь.

После ухода Ричарда я сижу в кресле несколько часов, снова и снова перебирая в голове принятое решение. Мои волосы превратились в настоящее птичье гнездо от того, сколько раз я проводила по ним руками.

«Что я скажу Гарри?» — основная мысль, крутящаяся в моей голове. Но он знает правила — это будет ещё одним секретом, который он скрыл. Мы никогда не были по-настоящему эксклюзивными. Всего месяц назад я была в отношениях. Мы с Гарри были просто двумя людьми, выпускающими пар.

Ложь.

Когда я наконец набираюсь смелости выйти из комнаты, я понимаю, что Энди, должно быть, не выдал моего присутствия, иначе Гарри пришёл бы искать меня. Однако эта мысль мгновенно развеивается, когда я выхожу из особняка и замечаю фигуру, стоящую внизу мраморных ступеней.

Он стоит, ноги слегка расставлены, руки глубоко засунуты в карманы брюк, и смотрит прямо на меня — прямо в мою душу. Его маска скрывает резкие линии, но его глаза пронзительны и полны ярости. Он взбегает по ступеням, его гнев нарастает. Даже на ступеньку ниже меня, его рост всё равно возвышается надо мной на несколько дюймов.

— Почему ты не могла просто послушать меня?

— Дай угадаю… Энди сказал тебе, что я здесь.

Трус.

Глаза Гарри впиваются в меня.

— Чего ты ожидала?