Секреты

Он говорит мне занять себя, пока он делает несколько звонков. Хотя теперь у меня есть немного больше понимания того, что это может означать, это всё равно не развеивает моих подозрений, что он всё ещё утаивает от меня информацию.

Когда он заходит в свою спальню для уединения во время звонка, я пользуюсь возможностью освежиться в ванной. Моё отражение в зеркале останавливает меня. Я выгляжу так, будто меня хорошо и качественно трахнули. Мои волосы хаотичны, а губы припухшие от долгих поцелуев. Но также в моих плечах больше нет напряжения, будто я вижу, как тяжесть, лежавшая на них, исчезла.

Когда я выхожу из ванной, я всё ещё слышу голос Гарри, тихо доносящийся из спальни. Я иду в противоположную сторону по коридору и инстинктивно останавливаюсь перед проклятой комнатой, которая терзала мои мечты и не давала мне спать по ночам.

Дело не в том, что я не доверяю Гарри… просто у меня есть глубокое чувство, когда я рядом с ним, что я отчаянно хочу узнать больше.

Я проверяю удачу, поворачивая ручку двери, и почти застываю, когда она со щелчком открывается. С трепетом я поворачиваю её в ладони. И когда я вижу то, что за ней, я застываю.

Сцена, похожая на что-то из подземного склада, сверкает прямо перед моим лицом. Экраны насколько хватает глаз мерцают движущимися изображениями. Я вынуждена сощуриться, поднимая руку выше уровня глаз, чтобы защититься от резкого света.

Я заставляю себя моргнуть, пытаясь осознать, что передо мной. Нерешительно опуская руку, скольжу взглядом между бесконечными экранами трансляций. Так много кадров, что мой мозг не успевает обрабатывать. И всё это… в прямом эфире. Каждая улица Лондона. Каждый маленький переулок. Каждая туристическая достопримечательность прямо передо мной.

Кнопки расположены под экранами на столе, который тянется на всю длину четырёх стен. Я не могу сказать, что означает каждая из них, но мой взгляд задерживается на каждой, будто я могу. Я нажимаю на звуковую панель, и один из экранов начинает передавать звук.

Нет ни одного дюйма города, который не записывается…

Они могут видеть всё.

Проглотив ком в горле, я поворачиваюсь к единственной части стены, которая не заполнена изобилием технологий. Что-то похожее на доску для расследований висит на стене, нити соединяют информацию о дорогих универмагах, ювелирных брендах, объёмах продаж, времени и даже датах. Одна из них датирована первой ночью, когда я встретила Гарри.

Проведя пальцем над одной из нитей, я шепчу:

— Что это…?

— Не фотография, это точно.

Я смотрю в сторону и вижу Гарри, прислонившегося к дверному косяку. Его лодыжки скрещены, плечо опирается на дерево, руки скрещены на груди с поразительным спокойствием, будто я не только что вошла в новый мир.

— Даже для хобби? — спрашиваю я тихо.

— Фотография всегда была страстью, но это не то, в чём я был хорош, — говорит он, переводя взгляд с множества экранов на меня. — Я тебя уже напугал?

Он шагает вперёд, пытаясь казаться угрожающим, но я выпрямляю спину, когда он прижимает меня к стене. Вспышки света пробегают по одной стороне его лица от движущихся экранов, высвечивая его черты. Это отбрасывает тень на другую сторону, скрывая половину лица в темноте.

Возможно, похоть заглушает все мои другие эмоции, или, возможно, я более заинтригована этой идеей, чем должна быть, но я закусываю нижнюю губу и говорю:

— Нет.

— Но ты должна, — говорит он, его рост подавляет моё тело.

— Я знаю.

Я цепляю палец за край его футболки и притягиваю его лицо к своему. Наши губы встречаются, и я уже двигаю ртом в ответ, будто слишком долго была вдали от него. Прежде чем я успеваю осознать, ремень Гарри уже расстёгнут, моё бельё отодвинуто в сторону, и он прижимает свой член к моему входу, скользя внутрь.

Он поднимает моё бедро на свою талию, сжимая плоть моей ягодицы. Мои глаза затуманиваются от света экранов, Гарри фокусируется в моём поле зрения, когда он трахает меня глубже. Всплески удовольствия скапливаются в моём животе, подводя меня к выводу, что я закончила пытаться раскрыть секреты Гарри. Это само по себе новая мотивация.

Я пьяна от его ощущения, и я приветствую это опьянение глубоко в своих костях.