Секреты

Глава 14

За эти годы я перетерпел столько дерьма, что моя злость не раз доходила до точки кипения, но ничто не вызывало во мне такой ярости, как этот момент, прямо сейчас.

Мои руки трясутся от адреналина, кулаки сжимаются, пока я пытаюсь сдержать вспышку, прежде чем она вырвется наружу. Я тысячу раз тренировался для подобных ситуаций. Я должен сохранять самообладание, даже когда меня доводят до грани самоуничтожения. Объясните мне, почему одна-единственная встреча разрушила всё, заставляя меня скрежетать зубами и готовиться наброситься на первого, кто попытается заговорить со мной.

Я предупреждал Джиджи держаться подальше всеми способами, которые знал. Но теперь, когда он знает о ней, это проигранная игра. Теперь, когда он наставил на неё свои ядовитые глаза, её втянут в этот тёмный, извращённый мир, нравится ей это или нет.

Я ничего не могу сделать. Никто не связывается с ним и не остаётся в живых.

Она наблюдала за всем разговором из-за кирпичной стены. Я знал, что нужно проверить окружение, прежде чем развязывать язык, но он и его большой рот не могли удержаться. Бьюсь об заклад, он знал, что она наблюдает, и втайне закручивал теории, которые только заинтригуют её, заставят хотеть узнать больше.

Только когда она наконец исчезает и я точно знаю, что её нет поблизости, я даю волю ярости.

— БЛЯТЬ!

Блять. Блять. Блять. Блять.

Перед глазами красная пелена.

Я вижу его. Я вижу того парня, которого хладнокровно убил и сбросил в Темзу. Я вижу Грега — свою плоть и кровь. Я думаю о ней.

О ней.

О ней.

О ней.

Мой кулак встречается со стеной. Кожа на руке трескается, превращаясь в месиво из плоти, кровь разлетается по кирпичам, пока цвет не въедается в твёрдую поверхность и не становится неотличимым от неё.

Кто-то резко дёргает меня за плечи, пытаясь вытащить из темноты, но мой туннельный взгляд слишком силён. Края зрения размываются, но стена — в идеальной чёткости.

— Гарри. — Голос пробивается сквозь тёмное облако. — Господи Иисусе, мужик. Прекрати!

Я замахиваюсь рукой, но Энди перехватывает моё предплечье и торопливо говорит:

— Воу. Воу. Воу.

Мой пульс учащается, когда до меня доходит, что я чуть не отлупил своего лучшего друга. Слава богу, он мой друг и не попытался напасть на меня так, как умеет. Так, как умеем мы оба.

Он отпускает мою руку, хватает за плечи и заставляет сосредоточиться. Я вырываюсь, делая шаг назад.

— Не трогай меня, — предупреждаю я. — Тебе действительно не стоит быть рядом со мной сейчас.

Я никогда не позволял гневу взять надо мной верх. Никогда.

Его взгляд падает на мои кулаки, слыша эхо капель крови, разбивающихся об асфальт.

— Мы отведём тебя в медпункт.

— И скажем им что? — усмехаюсь я. — Что я пробил стену, потому что я грёбаный придурок?

Он замолкает на мгновение, осознание медленно просачивается.

— Где девушки?

— Они только что ушли.

Он хмурится, и глубокая складка залегает между бровей, пока его разум блуждает в догадках о том, почему я вышел из себя. Он был со мной в мои худшие времена, сквозь всю эту толщу дерьма, и ни разу я не вёл себя так.

Ему не нужно много думать, чтобы понять, какая черта была пересечена. Мой единственный триггер, способный вызвать такую реакцию.

Выражение его лица становится ледяным.

— Он знает.