Секреты

— Полиция сказала, что это было смертельное столкновение, и тело было разорвано на куски при взрыве. Но если ты спросишь, что я думаю… У меня есть теория, что его убили. Он всегда тусовался с подозрительными людьми. Но мои родители не позволяют мне об этом говорить.

Гарри кивает, обдумывая информацию.

Боже, зачем я ему это вообще рассказала? Он, наверное, даже не собирался спрашивать. Теперь я выгляжу как грустная маленькая девочка, изливающая свою грустную маленькую историю жизни, о которой он даже не просил. Он, наверное, сожалеет о том самом моменте, когда впустил меня в свой дом.

— Сделай мне одолжение, — говорит он. — Сегодня не выходи из дома.

Прости?

Это было совершенно не то, что я ожидала от него услышать.

— Честно, я в порядке. Я позвоню Мие по дороге домой.

— Не нужно, — говорит он, и на его губах расцветает дьявольская улыбка. — Она уже в пути.

Гарри ждет так долго, как только может. Между его уходом и приходом Мии проходит меньше десяти минут, и его отчаянное желание остаться до последнего момента только усиливает мои подозрения. Гарри не повезло, потому что, как только он уходит, я сразу же направляюсь к сумке под его кроватью, чтобы продолжить шпионить, но она исчезла.

Мия входит в дом вскоре после этого и утешает меня по поводу того придурка прошлой ночью. К счастью, она не из тех, кто любит крутиться рядом, так что после короткого похлопывания по спине, рыданий и долгого объяснения она уходит от грусти единственным способом, который знает.

— Давай проясним… ты спала в его кровати, но не трахалась с ним.

— Его там даже не было. — Я качаю головой. — Он спал на диване.

Похоже, не впечатленная нашими спальными местами, она неторопливо прогуливается по дому.

— Почему здесь так пусто? — спрашивает она, идя по коридору.

— Он сказал, что часто переезжает.

Наступает пауза, и на мгновение я думаю, что она собирается поделиться революционным открытием. Вместо этого она говорит:

— Я переспала с Энди.

Я сдерживаю смех.

— Шокирующе.

Мия не перестает рыться, и я ее не останавливаю. Можно было бы подумать, что дом мужчины даст тебе хотя бы небольшое представление о его жизни, но у Гарри все наоборот. Там ничего нет. У меня остается больше вопросов, чем было вначале.

Мия возвращается на кухню, привлекая мое внимание.

— Посмотри на это!

Я иду за ней, пока она не подходит к закрытой двери в коридоре, которая до сих пор ускользала от моего внимания. Она поворачивает ручку, но дверь не поддается.

— Просто запертая дверь, — говорю я. — Он довольно сдержанный парень.

— Ты хочешь сказать, что это нормально — держать запертую дверь в собственном доме? Это же чертовски странно, правда?

Я подхожу к ней и сам пробую потянуть за ручку. Дверь заперта.

— Хм. — Я снова трясу замок. — Может, заклинило.

Она бросает на меня взгляд, который говорит: «Ты же шутишь, да?»

— Что вы тут делаете? — голос разрывает тишину.

Мы с Мией в унисон вскрикиваем, сердца замирают, и мы поворачиваемся к нарушителю в коридоре.

Это Грег, слава богу.

Боже, я чувствую себя как в чертовом фильме ужасов. Запертые двери и внезапные испуги.

Я прижимаю ладонь к стене, пытаясь отдышаться. Тем временем Грег стоит у входа в коридор. Он крепко скрестил руки на груди и укоризненно смотрит то на меня, то на Мию. Его взгляд замирает, задерживаясь на мне.

— Чья это футболка? — спрашивает он.

О чем он говорит?

Нахмурившись, я оглядываюсь через плечо на Мию, но ее глаза настороженно впиваются в мои. Когда я опускаю взгляд, понимаю, что на мне все еще та же хлопковая футболка, в которой я проснулась. Подол касается моих бедер, и я вдруг чувствую себя невероятно уязвимой.

— Это не то, что ты думаешь.

Он делает шаг ближе, его выражение лица холодно как камень.

— Где ты спала прошлой ночью?

Я хмурюсь и начинаю:

— Это действительно не твое дело…

— Мой брат, Джиджи… мой чертов брат! — Я вздрагиваю, услышав, как его голос повысился, и Мия хватает меня за запястье. — Я предупреждал тебя держаться от него подальше.

В его глазах появляется тень предательства, когда я говорю: — Это действительно не то, о чем ты думаешь.

Даже и близко не то, что ты думаешь, могу я добавить.

Открываются входные двери, отвлекая его гнев. У меня есть всего секунда, чтобы обдумать, что это значит, пока Грег резко поворачивает голову в сторону входящих Гарри и Энди.

— Ты! — рычит он, указывая пальцем на Гарри, который едва поднимает бровь, когда его брат в приступе ярости бросается на него. — Что, по-твоему, ты с ней делаешь?

— Грег… — я делаю шаг вперед, пытаясь разрядить ситуацию.

— Заткнись на секунду! — бросает он через плечо.

Мое тело отшатывается, как будто он физически ударил меня, и я наблюдаю, как эти слова доходят до него. Глаза Гарри темнеют, и он выглядит на целую голову выше, возвышаясь над Грегом и смотря на него свысока. Эта сторона Гарри при дневном свете совершенно неузнаваема.

Темнота прошлой ночью служила камуфляжем для его действий, точности и решимости причинить кому-то боль, скрытой в темном переулке. Но днем он выглядит неприкосновенным. Он похож на дьявола в полном доспехе, когда его глаза темнеют, а кулаки сжимаются у боков.

— Еще раз так с ней заговори, брат. Я тебя, блять, вырублю.

Мои глаза расширяются до размера блюдец.

— Почему ты вдруг стал ее защищать? — бросает в ответ Грег.

— Я бы предпочел не переживать события прошлой ночи заново, и уверен, что женщина, которую ты считаешь своей, тоже не хотела бы этого. Но я развлеку тебя этим разговором… — Гарри делает шаг вперед, и они оказываются лицом к лицу. — Может, я и не джентльмен, но мне не доставляет удовольствия видеть беспомощную женщину, неспособную защитить себя.

— Ты должен был оставить ее в покое, — Грег качает головой. — Она не твоя, чтобы ты ее защищал.

Мия вскрикивает, ее ногти впиваются в кожу на моей руке, а затем в воздухе воцаряется тишина, звенящая как болезненный белый шум.

— Это правда? Ты сказал ему, что мы вместе? — спрашиваю я. Грег медленно поворачивается ко мне, сжав челюсти. — Ты действительно думаешь, что ему не следовало помогать?

— Да, — фыркает он. — Помнишь, я говорил…

Я даю ему пощечину. Сильно. Звук удара разносится по комнате. Кто-то тихо свистит, но я не уверена, кто.