Секреты

Глава 70

Когда я просыпаюсь, дискомфорт окутывает мои плечи, тяжело давит на шею. Мои ресницы кажутся тяжелее ста тонн, когда они трепещут, пытаясь открыться.

Когда они открываются, я окружена тьмой.

Моё тело охватывает паника, и когда я делает дрожащий вдох, мои губы касаются твидовой ткани мешка на голове, ограничивающего мой обзор. Когда я пытаюсь пошевелиться, я обнаруживаю, что мои руки связаны за спиной.

— Где… где я?

Я невольно двигаюсь в такт ухабам на дороге, поняв, что нахожусь в машине. Моя голова кружится от ощущения, похожего на передозировку, и я чувствую, как моя борьба угасает, когда я снова проваливаюсь в беспамятство, слыша голос: «Скоро…»

Когда тьма начинает окутывать меня, я чувствую на языке остатки шампанского.

Мой напиток…

Я то теряю сознание, то прихожу в себя в течение нескольких часов, пока наконец не нахожу в себе силы идти на своих ногах. Крепкие хватки на моих локтях удерживают меня в вертикальном положении, но я продолжаю шататься, как новорождённый телёнок, пока мешок не срывают с моей головы.

Яркий свет бьёт по глазам, и я щурюсь, привыкая к резкости. На мне прозрачная ткань, не оставляющая простора для воображения, в комплекте с дешёвыми туфлями на шпильках.

— Что… что вы…?

Я медленно поднимаю голову при звуке тяжёлых шагов, замечая тёмный, зловещий взгляд. Ричард складывает руки перед собой.

— Последний этап твоего посвящения, — говорит он, его усмешка смертельна. — Докажи свою верность.

Словно меня снова клеймят раскалённой кочергой, я бьюсь в путах, крича и борясь, рискуя жизнью.

— Вы шутите! Я не хочу быть частью этого грёбаного общества. Я хочу уйти!

Игнорируя меня, Ричард говорит:

— Тебя продадут тому, кто предложит самую высокую цену, и ты должна будешь провести с ним ночь. Если ты откажешься или попытаешься выкинуть какой-нибудь фокус, это будет стоить тебе жизни.

— Тогда убейте меня!

Он закатывает глаза.

— Если бы всё было так просто.

— Что? — выплёвываю я. — Вы теперь занимаетесь торговлей людьми?

— Если тебе так угодно это называть.

Я отчаянно сопротивляюсь, и я вижу, что его терпение на исходе. Он вздыхает, глядя на часы, пока я устраиваю сцену.

Наконец он говорит поверх шума:

— Ты будешь молчать на протяжении всего времени. Покажи им, во что они вкладывают свои деньги. Иначе мы накачаем тебя наркотиками. Но я советую тебе выбрать альтернативу.

— Отъебитесь от меня! — кричу я до хрипоты. — Вы не можете этого сделать!

Он кивает одному из охранников в углу, и я бросаюсь на стену, чуть не вырубив себя. Игла вонзается в моё предплечье, и я чувствую, как моя борьба мгновенно угасает, мои чувства притупляются.

— Дорогая, думаю, ты убедишься, что я могу. Мы с моими людьми месяцами подмешивали наркотики в твои напитки, ожидая этого момента.

Моё зрение затуманено, но я замечаю, как он кивает одному из охранников.

— Приготовьте её.

Мои ноги дрожат подо мной. Меня поднимают на ноги, поддерживая крепкой хваткой за локоть. Моя голова кружится, но я могу различать смутные очертания и чувствовать чьё-то присутствие прямо передо мной.

Девушка. Я вижу панику на её лице, когда наши взгляды встречаются.

Я обещаю, что покончу с этим грёбаным обществом, как только выберусь отсюда.

На мгновение я задаюсь вопросом, заслуживаю ли я этого. Интересно, не карма ли это пытается наказать меня за каждое плохое решение, которое я когда-либо принимала.

Вспышка одиночества пронзает меня.

Занавес открывается, и бедная девушка исчезает за ним, когда её выводят. Динамик разносит голос за тканью, но я с трудом слышу. А затем, через несколько минут, её выводят под руку с крупным охранником, и её глаза находят мои в хаосе.

— Стой на ногах, — говорит охранник. Он толкает меня, и я падаю на сцену.

Это возвышенная платформа, круглая, как боксёрский ринг на территории штаб-квартиры «Круга». Стеклянные панели по краям обеспечивают обзор для всех. Это одностороннее стекло, так что моё отражение в прозрачном наряде нападает на меня со всех сторон.

Я знаю, что за ним должны быть мужчины.

Они наблюдают.

Пялятся.

— Мы приберегли лучшее напоследок, — раздаётся механический женский голос из динамиков. — Торги начнутся со ста тысяч.

Моё тело больше не чувствуется моим, когда меня трясёт дрожь, я едва могу удержаться на ногах. Густой туман застилает моё зрение, и я едва могу разглядеть светодиодные лампы над головой.

Сто тысяч фунтов.

Это абсурдно. Совершенно варварски.

И несмотря ни на что… на мгновение мне интересно, не Гарри ли это. Интересно, не придёт ли он спасти меня в последний раз…

— Я даю сто пятьдесят…

— Двести. Двести тысяч.

Я спотыкаюсь, хватаясь за стекло от шока, сбивающего меня с равновесия. Моё отражение смотрит на меня, и я внезапно узнаю ту уязвимую, хрупкую девушку, которую потеряла несколько месяцев назад.

Она смотрит на меня с чистой, животной паникой, когда голос гремит:

— Двести пятьдесят. Двести пятьдесят тысяч.

— Пятьсот.

— Пятьсот пятьдесят.

Я зажмуриваюсь, сдерживая поток слёз, и поднимаюсь на ноги. Мои руки отчаянно пытаются прикрыть тело, пытаясь помешать этим больным, мерзким мужчинам смотреть на меня. Но мои попытки жалки — я едва могу поднять конечности.

— Шестьсот…

— Семьсот пятьдесят. Семьсот пятьдесят тысяч.

Слёзы заливают меня. Равновесие ослабевает от дрожи в конечностях, я падаю на колени, упираясь ладонями в пол, когда моё тело касается твёрдой земли. Медленно поднимая голову, я встречаюсь взглядом с собой в зеркале, молясь, чтобы я боролась.

Молясь, чтобы это не разрушило меня.

Закрыв глаза, я медленно дышу, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

Просто продержись ещё несколько секунд, — умоляет голос в моей голове. Ты сможешь. Ещё несколько секунд, и боль утихнет.

Действие наркотика пронзает меня, искажая моё чувство времени и реальности.

Когда я открываю глаза, ко мне бежит охранник. Он наклоняется, хватает меня за руку и заставляет встать, таща к выходу.

— Что… что случилось? — спрашиваю я, спотыкаясь.

Но он молчит.