Секреты

Часть меня жаждет найти Хадсона для поддержки в этой переполненной комнате. Но он никогда не успокоит меня так, как мог бы Гарри. Как может Гарри.

— Это определённо не то, как я ожидал провести этот вечер, но я знал, что наши пути снова пересекутся.

— Мне будет жаль видеть, как ты уходишь, — говорю я сдавленным шёпотом. — Ты действительно был хорошим активом для нашей команды.

— Кто-то занял моё место. — Он усмехается, пока его выражение не гаснет, и на поверхность поднимается другая эмоция. — Они поняли, что я стал обузой. «Круг» больше не был моим главным приоритетом…

Одним быстрым движением Гарри наклоняет моё тело. Пряди моих волос касаются мраморного пола, прежде чем он притягивает меня обратно к своей груди, наши сердца близки, но наши жизни в миллионе миль друг от друга.

— В другой жизни я хотел бы думать, что никогда не вступил бы в «Круг». Интересно, что делает другой я сейчас. Счастлив ли он… с тобой ли он. Интересно, ненавидишь ли ты меня и в той жизни.

— Гарри… — умоляю я.

— Я хотел бы думать, что любил тебя в тысяче жизней. — Он поднимает руку к моей щеке, стирая одинокую слезу. — Я не могу злиться на это. Это больше, чем мог бы пожелать любой мужчина… но счастливые концы не для таких, как мы.

Мне хочется кричать: я не ненавижу тебя.

Я всегда подвергала бы себя любой опасности, чтобы спасти его. Даже сейчас. Но мы прошли точку невозврата. Никакие слова не вернут нас к той паре, которой мы были когда-то. Это было в другой жизни.

Любовь пересиливает мой разум, и я отчаянно умоляю:

— Не уходи от меня.

— У меня нет выбора, малышка, — говорит он, а я качаю головой. — Скоро я покину город. Ты никогда больше меня не увидишь.

К чёрту Ричарда, к чёрту Эмили, к чёрту Хадсона. К чёрту всё. К чёрту всех! К чёрту все ограбления. Каждый заработанный пенни. К чёрту все убийства! Я чувствую, как каждая материалистическая победа ускользает у меня из пальцев. Ничто не стоит жизни без Гарри.

Я сжимаю его руку, когда он продолжает держать мою щёку. Он наклоняет голову, сосредоточившись на подушечке большого пальца на моей скуле, и говорит:

— Я хотел бы изменить многое, но я не могу. Я совершил много ошибок в жизни. Но из всего, что я сделал… влюбиться в тебя было лучшим решением, которое я когда-либо принимал. Ты была моим величайшим приключением, но все они заканчиваются. Где бы ты ни оказалась, я надеюсь, ты будешь счастлива. Я тоже постараюсь.

— Я пойду с тобой. — Я качаю головой, чувствуя, как теряю способность дышать. — Мы уйдём отсюда вместе.

Гарри грустно улыбается, его голос мягок.

— Ричард убьёт нас обоих, прежде чем мы выберемся из Лондона.

— Мне всё равно, — говорю я, хватая ртом воздух. — Я изменюсь ради тебя. Ради нас.

— Но ты не должна этого делать. — Слеза блестит в его глазах. — Ты идеальна такая, какая есть, Джиджи. Не отказывайся от всего, чего ты добилась.

Мои губы приоткрываются, слова обжигают горло.

— Я люблю тебя.

— Я знаю, — мягко говорит он.

Он замолкает, его глаза полны боли.

Медленно опуская руку с моей кожи, он делает шаг назад. Качая головой, будто раздумывая, не совершить ли глупость, Гарри поворачивается и уходит.

Мой взгляд падает на пол, и я зажмуриваюсь как можно сильнее. Но даже с искажённым зрением я чувствую, как комната сжимается вокруг меня. Внутренние крики, пронзающие мой слух, настолько сильны, что грозят поставить меня на колени.

Комната кружится быстрее.

Я чувствую на себе взгляды всех — кроме одной пары.

Распахнув глаза, я вижу, как Гарри идёт к выходу, опустив голову.

Я чувствую глубоко в груди, что с каждым его шагом я теряю его всё больше. В отличие от того дня в моём доме, когда я увидела незнакомца, вторгшегося в моё жилище, и почувствовала, как резиновые жгуты сжимаются вокруг нас, пытаясь разлучить, теперь я чувствую, как жгуты рвутся у меня между пальцами.

На этот раз ничто не вернёт нас назад.

Когда я оглядываю комнату, Эмили встречается со мной взглядом и смотрит с тихим пониманием. Она стоит одна, но её улыбка полна знания. Я клянусь, она даже кивает в знак понимания.

Будто чувствуя мою внутреннюю борьбу, взгляд Ричарда суров, когда я замечаю его на лестнице. Гарри был прав: мы бы никогда не выбрались из города живыми. Было бы очевидно, что мы встречаемся за закрытыми дверями. Если бы Ричард не убил меня, он бы просто силой вернул меня в «Круг». И по тому, как он оценивает меня сейчас своим взглядом, я знаю, что если я побегу сейчас, я рискну всем — каждым секретом, каждым грехом — просто чтобы попрощаться с Гарри.

Ричард подносит бокал к губам в предупреждение, глядя на меня поверх края. Его тёмные глаза полны смысла. Непослушание будет наказано.

Но последствия будут ничем по сравнению с тем, как сильно я буду ненавидеть себя.

К чёрту.

Сделав резкий вдох, я собираю подол платья в ладони и бегу к выходу, куда ушёл Гарри. Я распахиваю двойные двери и вздрагиваю от ледяного ветра, оглядываясь по сторонам, чтобы поймать его взгляд. На мраморных ступенях я напрягаю зрение, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение в чёрных тенях.

Беспокойство омывает меня.

Беспокойство, которое сжимает орган в моей груди, сжимая его в страхе, что я опоздала.

— Джиджи?

Я резко поворачиваюсь, когда Гарри выходит из-за кирпичной стены, сигарета падает на землю под его ногами.

Облегчение проносится по мне, как порыв ветра. Мне хочется схватиться за колени и вдохнуть воздух, как воду, но я не смею упускать этот момент. Словно мои ноги живут своей жизнью, я бегу вперёд, начиная с шага, затем переходя на бег, и бросаюсь ему на шею.

Гарри удивлён. Ему требуется мгновение, чтобы ответить на объятия с той же силой. Я утыкаюсь головой в изгиб его шеи, вдыхая его запах в последний раз. Он всегда один и тот же — кожа с ноткой мяты.

— Я никогда не поблагодарила тебя, — шепчу я в его кожу, не открывая глаз. — Спасибо… за всё.

Он замолкает, и я размышляю, слышал ли он меня.

Но это не важно, думаю я. Пока я сказала ему правду.

Несмотря на мои опасения, я не отстраняюсь от его объятий. Его тело двигается, когда его рука опускается на мой затылок, запутывая мои длинные пряди между пальцами.

Я касаюсь лбом его лба.

— Я тоже любила тебя в каждой жизни.

— Тебе нравится доводить меня до предела? — шепчет он, и я грустно улыбаюсь при воспоминании.

О, как проста была жизнь тогда.