Секреты

Я делаю осторожные шаги вперёд, останавливаясь, когда дуло прижимается к моему сердцу.

— Убей меня, — говорю я.

Её ладони дрожат, и я накрываю руками её руки, осторожно снимая пистолет с предохранителя. Джиджи заметно напрягается от этого звука. Её взгляд всё ещё устремлён на мою грудь, но дрожь, которая остаётся, — это дрожь сырых эмоций.

— Как Ромео и Джульетта, — напоминаю я ей.

Каждый день я вижу женщину, которая пытается справиться со своей болью в одиночку, её душа борется под поверхностью. С того момента, как я увидел Джиджи, моей судьбой стало защищать её. Но, возможно, судьба коротка. В конце концов, это всего лишь фантазия.

Ей нужен пульс, всплеск адреналина, чтобы вернуть её чистоту. Возможно, это оно. Возможно, моя жизнь, которую она каждый день угрожает оборвать, может стать её спасением.

Я бы позволил это. Ради неё.

Я бы приветствовал Смерть, встретил бы её с гордостью, рискнув жизнью ради чего-то стоящего. Поскольку жизнь не стоит того, чтобы её жить, если Джиджи не украшает этот мир своей чистой, искренней улыбкой.

— Ты разрушила меня, — признаюсь я. — Избавь меня от мучений любить тебя. Спаси меня от жизни, полной страданий, зная, что ни одна другая женщина в мире никогда не сравнится с тобой.

Это было чертовски глупо с моей стороны — ворваться в её комнату, когда я был на самом дне, зная, что мне некуда обратиться, кроме как к женщине, которая является моей погибелью. И я бы хотел признать, что это последний раз, когда я приползаю к ней или умоляю её позаботиться о себе. Единственный способ, которым это было бы возможно, — если бы она прекратила мои мучения здесь и сейчас.

Слёзы душат её, глубокие рыдания сотрясают её тело.

— Так. Блять. Стыдно.

— Прости?

Её влажный взгляд поднимается от пистолета к моему лицу, полностью ослепляя меня этим зрелищем. Выглядя так, будто она увидела призрака, она шепчет: — Ему так, блять, стыдно.

Реальность обрушивается на меня, как тупой меч, и я заставляю себя сглотнуть.

Неужели мои слова так мучили её?

Моя бедная, милая девочка.

— Я не…

— Это то, что ты сказал.

Я закрываю рот, потому что она права. Я сказал это. И похоже, мои слова похоронены глубоко под поверхностью, откуда я никогда не смогу их извлечь. Никакое прощение не поможет. Это очевидно в темноте её глаз, будто она борется со сном.

Словно трезвость пробуждает её чувства, она осторожно отступает на шаг и убирает пистолет в кобуру, будто никогда его не касалась.

— Долго же ты добирался, — говорит она, и за этим следует смех.

Я знаю, что она делает. Она отталкивает боль, надевая маску, самоуверенную внешность, поскольку альтернатива — опустить баррикады и позволить кому-то заглянуть в её сердце — слишком болезненна.

И это разбивает моё сердце к чертям.