Секреты

Надев шлем, я качаю головой, отгоняя чувство, возникающее при мысли о зелёных глазах и ослепительной улыбке.

Я завожу двигатель.

Ветер хлещет мои щёки, когда я еду, волосы развеваются за мной, пока я проезжаю по улицам Лондона, лавируя между редкими машинами в этот поздний час.

Когда я подъезжаю к широкой подъездной дорожке, ведущей к элегантным ступеням и мраморным колоннам по обе стороны от тяжёлой входной двери, охранник останавливает меня. Он высовывает голову из будки, когда я приближаюсь, выходит из небольшой кабинки и окидывает меня взглядом, задерживаясь на моей груди.

— И зачем вы здесь, мисс?

— У меня дела.

— В одиннадцать вечера? — парирует он.

Я пожимаю плечами.

— Что мне с этого? — Он приближается, явно намекая. — Мне нужно, чтобы это было стоящим.

О боже.

Мой взгляд на мгновение опускается на его безымянный палец с толстым золотым кольцом.

— Почему бы тебе не подойти и не узнать?

— А я думал, мне придётся вытягивать это из тебя силой.

Его улыбка грубая, когда он осторожно приближается к моему «харлею». Он протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки, и я позволяю ему отвлечься, пока его порочный взгляд скользит по моему языку, которым я жадно облизываю губы.

Когда он приближается, готовый продолжить, я хватаю его за слабое запястье. Я выворачиваю его, оказывая огромное давление на плечо и заставляя его вскрикнуть. Встав с байка с огненной решимостью, я наслаждаюсь страхом в его глазах, прежде чем надавить и сломать ему руку.

Он ревёт, и я хватаю его за волосы, ударяя головой о колено. Охранник теряет сознание, но если бы только это было так просто. Сойдя с байка с рычанием, я разбиваю локтем защитное стекло будки и достаю топор, предназначенный для чрезвычайных ситуаций.

Который сейчас и настал.

Этот охранник будет вечно неуважительно относиться к женщинам и своей жене, если я позволю ему жить. Даже мысль о том, как это может перерасти во что-то гораздо худшее, пробуждает воспоминание настолько глубокое, что я едва могу думать. Едва могу делать что-либо, кроме как поднять оружие над головой с напряжёнными руками.

— Хватит! Ты что, не слышал меня? Господи!

Я опускаю топор с пронзительным свистом.

— Что с такими шлюхами, как ты, которые думают, что могут так одеваться и не страдать от последствий?

Я снова замахиваюсь.

— Ты сама напрашиваешься.

Воспоминание проносится как слепящая чёрная вспышка сквозь кровавые брызги.

Я замахиваюсь снова. Дважды.

— Оно наконец-то доходит.

Трижды. Четырежды.

Я продолжаю с ещё большим усилием, пытаясь пробить упрямую кость.

— Тш-ш, тебе понравится…

С дополнительным усилием голова охранника отделяется от плеч.

Я отступаю назад, охваченная одновременно изнеможением и шоком. Откуда это вообще взялось?

Взволнованная неожиданным воспоминанием, нахлынувшим с такой силой, я отгоняю пелену. Это требует усилий, но она наконец рассеивается, и я поворачиваюсь к земле, залитой красным.

Несмотря на внутреннюю дрожь, пронизывающую меня, я сжимаю пальцы в его волосах, хватаю за корни и бегу вверх по ступеням особняка к тяжёлым входным дверям. Они легко открываются, и кровь капает на безупречную плитку, когда я вхожу в центр фойе, заявляя о своём прибытии.

Взяв себя в руки, я требую:

— Нам нужно поговорить!

Проходят драгоценные минуты, и я топаю ногой, ожидая, пока на перилах появится фигура. Густые, кровавые пряди волос моей жертвы грозят ослабить мою хватку.

Мужчина, с которым я хочу поговорить, спускается по ступеням с беспокойством и шоком в глазах, его крупное тело скрыто халатом.

— Как ты миновала охрану?

— Никогда не недооценивай женскую ярость.

Когда он достигает нижней ступени, я качу голову мужчины к его ногам.

— Он был готов взять взятку, чтобы впустить меня сюда. Тебе нужно научить своих людей уважению, так что я преподала ему урок.

Голова останавливается в нескольких дюймах от его босых ног. Глаза мёртвого охранника выпучены, смотрят в никуда, рот открыт в постоянном шоке.

— Назови это кармой за неуважение к женщине.

Мужчина передо мной застывает, его лицо искажается от ужаса. Наши взгляды сталкиваются, и моё лицо становится серьёзным.

— У нас проблема.

Усталость тяжело давит на мой разум. Уже почти 2 часа ночи, когда я вхожу в свою квартиру и падаю лицом в грязные белые простыни. Я пытаюсь бороться с этим, зная, что боль сегодня будет особенно сильной, но моя попытка тщетна, так как я провела часы и часы, планируя нашу ответную реакцию на эту новую угрозу.

С закрытыми глазами я чувствую, как мои конечности расслабляются, и сон овладевает мной. Но мои плечи напряжены, когда я погружаюсь в горькую новую рутину, которая мучает меня с тех пор, как я потеряла контроль над своей человечностью.

Энергия вокруг меня меняется, и я знаю, что действительно нахожусь в своём состоянии сна, когда слышу механическое:

— Ночь за ночью ты снова думаешь обо мне.

Я молчу, привыкшая к этому поведению, которое захватывает мой сон. Когда я отворачиваю голову от подушки, силуэт тела, которое я когда-то знала, мелькает в моём воображении.

Тот самый демон, который мучает мои сны напоминаниями о моих неудачах, искушая меня спуститься в чёрную дыру моего разума.

Его глаза устремляются на кровь, которая всё ещё пятнает мои руки, и на мои, возможно, плохие решения, которые я продолжаю принимать…

— Господи, ты меня так, блять, позоришь, маленькая сестра.