Страница 99 из 708
Глава 7 Казенный завод
Едва Захребетник перешёл дорогу и двинулся к незнакомцу, как тот развернулся и пошёл прочь. Через десяток шагов обернулся, увидел, что мы прибавили шаг, и тоже ускорился. Снова обернулся, дёрнул головой и бросился опрометью бежать.
«Врёшь! Не уйдёшь!»
Захребетника охватил охотничий азарт, и он кинулся за соглядатаем. А тот нёсся во весь дух, едва не сталкиваясь с прохожими.
– Твою ж!
Беглец оттолкнул здоровенного детину, загородившего ему путь. Чуть не сбил с ног старушку. А потом резко свернул и кинулся через улицу, едва не влетев под лошадей купеческой пролётки.
«Вот дрянь какая!»
Следом за ним рванул и Захребетник. Обогнул экипаж, с ругающимся в голос толстым купцом. Перепрыгнул через телегу и нырнул в переулок, куда побежал соглядатай.
«От меня ещё никто не уходил!»
Громко топая, мы промчались мимо глухого забора, сиганули через тележку старьёвщика и свернули в подворотню доходного дома.
– Стоять!
От громкого крика Захребетника зазвенели стёкла в окнах, выходящих в тесный дворик. Но соглядатай и не думал останавливаться, исчезнув в лабиринте развешанных на верёвках простыней. Громко завизжала толстая тётка, когда Захребетник ломанулся напрямик, отмахиваясь от белых полотнищ. Мы проскочили двор насквозь и оказались в узком проулке.
– Где он⁈
Возмущению Захребетника не было предела. Незнакомец пропал – вокруг не было ни единой души.
– Упустил, чтоб его!
Разочарованный и злой, Захребетник так резко вернул мне управление, что я едва не упал и вынужден был схватиться за стену дома.
«Гадство какое. Ну, ничего, – ворчал он, – разберёмся, кто это за нами шпионил. Не снимай „регента“, будем смотреть, когда хвост появится».
– Угомонись. Ты когда через телегу прыгал, мне ногу подвернул, между прочим.
«Ерунда. Такую мелочь я за секунду подлечу».
Я почувствовал, как по щиколотке прокатилась волна жара. Стало легче, но наступать на ногу было всё ещё больно.
«Надо ловить соглядатая на живца. Сейчас пойдём…»
– Слушай, замолчи, пожалуйста. Мне делать больше нечего, как ловить кого‑то. Во‑первых, бегать сегодня я ни за кем не собираюсь. А во‑вторых, я ещё даже не обедал.
Не слушая возмущённых воплей Захребетника, я похромал к ближайшему трактиру. Время уже перевалило за три часа, и желудок напоминал, что обед очень даже важная штука. Так что я не спеша поел, выпил чаю, а затем отправился домой на извозчике – нога продолжала болеть, а рабочий день уже почти закончился.
На следующее утро я заскочил ненадолго в управление, предупредил Мефодия Ильича, что буду заниматься расследованием, и с чистой совестью отправился на оружейный завод. Ворчание Захребетника, что нужно первым делом ловить соглядатая, я игнорировал. Единственное, в чём пошёл ему на уступку, – выходя на улицу я надевал «регента» и оглядывался по сторонам. Но никаких «шпиков» под магической маскировкой так и не увидел.
На этот раз попасть на оружейный завод оказалось весьма непросто. Пускать человека с улицы, пусть даже и с удостоверением Коллегии, охрана не собиралась ни под каким предлогом. Но, к счастью, Корш указал мне правильного человека – Ершова Афанасия Никитича, начальника отдела «Досмотра и недопущения», эдакой местной службы безопасности.
Афанасий Никитич оказался приятным мужчиной с армейской выправкой. Узнав, что я от Корша, он выписал мне временный пропуск, а затем провёл к себе в кабинет для разговора.
– Итак, Михаил Дмитриевич, чем могу быть вам полезен?
– Я провожу расследование, связанное со взрывом паровой машины на вашем заводе.
– Расследование? – Ершов искренне удивился. – А разве вам не передали материалы? Наша внутренняя комиссия установила, что механизмы машины были чересчур изношенными, через что и случился тот досадный инцидент. Увы, виновный в небрежении обновлением оборудования скончался, как вы знаете, и уже не сможет понести ответственность.
«Ясненько, – хмыкнул Захребетник, – свалили всё на мёртвого управляющего. Хотя, по справедливости, он и есть настоящий виновник».
– Боюсь, Коллегия не может удовлетвориться этими выводами. – Я развёл руками. – Есть подозрения, что имелось систематическое нарушение правил эксплуатации малахириума.
Корш предупредил меня, что не стоит распространяться о фальшивом малахириуме. Это дело Коллегии, и посвящать в него посторонних крайне нежелательно.
– Кхм… – Ершов помрачнел и пробарабанил пальцами по столу. – Михаил Дмитриевич, боюсь, сейчас не слишком удачный момент для подобного расследования. Новый управляющий должен прибыть со дня на день, и мне бы не хотелось, чтобы его работа на заводе началась с разбора предписаний от вашей Коллегии.
– Афанасий Никитич, вы меня неверно поняли. Никаких официальных предписаний, требований и назначения виновных не будет. Мне важно удостовериться, что аварий, связанных с малахириумом, в ближайшее время не случится. И заодно проверить, что документация велась без грубых нарушений. Сами понимаете, это и наша зона ответственности тоже. У вас новый управляющий приезжает, а у нас губернское управление обратило внимание на инцидент.
Ершов просветлел лицом.
– Неофициальная инспекция? Не вижу никаких препятствий, Михаил Дмитриевич! Это в первую очередь в наших же интересах, если судить по совести. Не сомневайтесь, организуем и окажем всемерную поддержку. Нам, знаете ли, сейчас новые аварии совсем ни к чему. Да и с документацией, – он вздохнул, – тоже будет не лишней ваша помощь. Перед тем как в петлю полезть, управляющий часть документов сжёг. Представляете? Ладно себя угробил, так ещё и нам хорошую свинью подложил.
Новость меня не порадовала. Уничтоженная документация – это очень плохо. И наводит на мысли, что дело единственной фальшивкой не ограничится. Похоже, что подделка малахириума была поставлена на поток, и управляющий, перед тем как Горец его убил, зачистил все следы. Ладно, посмотрим, что там осталось. Может быть найдутся кой‑какие «хвосты», и я смогу разобраться в этой афере.
Лично водить меня по заводу Ершов, естественно, не стал. Приказал выписать пропуск на неделю, а затем вызвал одного из инженеров и велел оказывать мне содействие во время инспекции.
– Николай Христофорович М‑манцев, – стеснительно пожал мне руку инженер, поправляя на переносице круглые очки. – Очень п‑приятно.