Человек государев. Окталогия

Я представился в ответ и предложил ему для начала показать мне цеха завода.

– Шестой и седьмой, – кивнул он. – В д‑другие нас не пустят.

– Почему?

– С‑секретность. Н‑не беспокойтесь, там всё равно малахириум н‑не используется. Только обычные п‑паровые машины на угле.

– Тоже из‑за секретности?

Инженер вздохнул и, почти не заикаясь, рассказал печальную историю модернизации казённого завода. Лет пятнадцать назад один из инженеров составил план по внедрению новейших машин на малахириуме. С подробным обоснованием и экономическими выкладками, как увеличится производительность и уменьшатся затраты. Почти год документ путешествовал в недрах министерства, но в конце концов была наложена резолюция: «Денег нет, но вы работайте».

Второй акт драмы состоялся через шесть лет, когда на заводе побывал государь. И между делом поинтересовался, почему на казённом предприятии стоят такие убогие силовые установки. Министерские тут же забегали, как тараканы по кухне, требуя немедленно провести модернизацию. Из архива достали старый проект и выпустили приказ немедленно приступить к его реализации.

Ещё через год выделили финансирование для закупки машин на малахириуме. Вот только проект никто и не подумал обновлять. И на завод были поставлены первые четыре машины устаревшей за прошедшие годы конструкции. Их установили в шестом и седьмом цехах, выпускавших вспомогательную продукцию. А затем, ну совершенно внезапно, закончилось финансирование.

– Вот так м‑мы и остались работать по‑старому, – вздохнул Манцев.

– Не боитесь мне подобное рассказывать? Я всё‑таки лицо официальное.

Манцев покачал головой.

– А что в‑вы сможете сделать? Уволить меня? Так и без этого инжен‑неров не хватает. Но вдруг случится ч‑чудо и дело сдвинется?

– Увы, Николай Христофорович, ни уволить вас, ни содействовать поставке новых машин не в моей власти. Пойдёмте, покажете мне то, что есть.

Манцев хоть и заикался, но оказался очень толковым человеком и почти два часа водил меня по цехам. Грохотали паровые машины, вращая длинные валы под потолком. Ременные передачи от них приводили в движение станки, установленные длинными рядами. Словно многорукие языческие боги, возле них «танцевали» мастеровые. Визжали резцы, вгрызаясь в металл, тоненько пищали шлифовальные машины, басом бухали штамповочные станки, громадными осами зудели свёрла. И в этот шум органично вплетался матерок перекрикивающихся рабочих. Всё это создавало особую атмосферу, с запахом горячего металла, деревянной стружки и пота.

(Где‑то так и выглядели описываемые цеха)

– Седьмой цех производит гражданские модели револьверов, – едва не кричал мне прямо в ухо Манцев. – У нас налажен полный цикл их выделки.

– И «рунирование»? – проорал я в ответ.

Мне было любопытно, как работают оружейники‑артефакторы, и я не прочь был увидеть, как это происходит.

– В третьем цеху! – перекрикивая шум, ответил инженер. – Они получают малахириум напрямую через военное ведомство, туда даже я зайти не могу. А здесь, видите, идёт финальная сборка изделий перед отправкой туда.

Увлёкшись, Манцев стал объяснять мне производственные процессы, вдаваясь во все подробности. Я не перебивал его, несмотря на то, что к моим делам всё это практически не относилось. Увлекательно рассказывал, чертяка! Даже мне, ни разу не инженеру, было интересно.

– А теперь, Николай Христофорович, – прервал я Манцева, когда он начал выдыхаться, – давайте пройдёмся по всем силовым установкам ещё раз, и я проверю малахириум в них.

– Да‑да, конечно.

Проверка затянулась до самого вечера. Чтобы проверить малахириум, машину требовалось отключить, а этому воспротивились уже бригадиры и мастера.

– … план! – орал пожилой бригадир, примчавшийся к силовой установке. – Дед Пихто его делать будет? Не дам!

Манцев, неожиданно перестав заикаться и перейдя на русский матерный, перекрикивал шум станков и доходчиво объяснил им необходимость остановки всего на четверть часа. В конце концов нам удалось договориться о технологических перерывах, но пришлось подождать подходящего момента.

К моему огорчению, всё это было впустую – весь малахириум оказался настоящим, хоть и слегка разряженным.

На следующий день я снова приехал на завод и снова принялся отвлекать Манцева от работы.

– А где хранится запасной малахириум?

– В к‑конторе, в‑в‑в сейфе.

– У вас есть ключи от него?

Инженер покачал головой.

– Н‑нет, они б‑были у управляющего, а сейчас даже н‑не знаю.

Пришлось мне дёргать Ершова, у которого и нашлись ключи. Под его присмотром мы и полезли в сейф. Но весь малахириум, который там лежал, оказался разряженным и тоже настоящим. Похоже, фальшивка имелась только одна, да и та лежала у меня в кармане.

– Скоро новый должны п‑привезти, – пустился в объяснения Манцев, – в‑ваше же в‑в‑ведомсто и выдаёт его. Жаль только, что всего с‑сорок д‑две штуки. Иногда н‑нехватает, чтобы п‑период доработать.

– А вы не писали прошения, чтобы квоты увеличили?

Манцев молча развёл руками: мол, писали, но ничего так и не получили. И посмотрел на меня таким взглядом, будто это я лично занимался распределением малахириума.

– Давайте посмотрим, что у вас с документацией, – перевёл я тему разговора.

Вздохнув, Манцев кивнул и повёл меня в свой кабинет. Следующие три дня мы с инженером провели, зарывшись в бумаги. Скажу честно – делопроизводство на заводе велось из рук вон плохо. Акты и отчёты по малахириуму хоть и составлялись по форме, но хранились бессистемно. Их просто сваливали в кучу, где акт по последней замене на третьей силовой машине лежал рядом с прошлогодним отчётом о плановом ремонте «приёмного гнезда». Так что мне с Манцевым пришлось сначала навести хоть какой‑то порядок. Хорошо хоть инженер привлёк двух барышень из делопроизводства, чтобы они подшивали разложенные в нужном порядке документы. Девицы оказались толковые и не только успевали шуршать бумагами, но и устраивать для нас чаепития в перерывах. А заодно и глазки мне строили, самым отчаянным образом. К несчастью для них, я был настроен только на работу и игнорировал все намёки.